– Мисс Пенфолд, это моя сестра Викторина.
Его второе представление прозвучало так же резко, как и первое. Столь лаконичная процедура знакомства несколько озадачивала. То ли такова была его обычная манера поведения, то ли это относилось ко мне одной, чтобы сразу показать, что я не могу быть на равной ноге с его родней и друзьями.
Я спрятала это подозрение на дно сознания, сосредоточившись на девушке, к которой меня пригласили в компаньонки. Масса ее распущенных волос, лишь символически сдерживаемая, сообразно последнему крику моды, «лентами флирта» на концах, была так же темна, как у ее брата. Но кожа ее отличалась белизной слоновой кости, почти не тронутой жизненными красками, кроме губ, полных и увлажненных, словно она постоянно проводила по ним языком.
В ней не было кукольной миловидности jeune fille [2] . Скорее уж, ей было присуще свойство, которым я в редких вспышках фантазии, изредка отпускаемой мною с привязи, наделяла классических красавиц прошлого, оставшихся в памяти поколений как воплощение опасного и порой фатального очарования.
Однако лицу ее не хватало одухотворенности, веки были устало приопущены, и она производила впечатление существа, почти лишенного внутренней силы, только прекрасную оболочку того, чем она смогла быть.
На ней был розовый пеньюар, более уместный в будуаре, чем в гостиной, а ноги были укутаны шелковой шалью, почти съехавшей с ее колен, словно у нее не доставало сил даже поправить шаль. Она взглянула на меня вяло, безо всякого интереса.
– Enchante, mademoiselle. [3] – В ее голосе слышался призвук детской шепелявости.
Затем она протянула руку, и четвертая фигура быстро выдвинулась из тени, вложив в пальцы Викторины хрустальный флакончик.
Та понюхала ароматическую соль, и еще глубже погрузилась в свое подушечное гнездо, будто два слова формального приветствия унесли ее последние силы. Брат ее, не обращая на это внимания, предложил мне стул, так что я оказалась под взглядами обеих леди: пронзительным, беззастенчиво изучающим – миссис Дивз, и безразличным – девушки.
Та, что вышла из тени, была, несомненно, служанкой, квартеронкой с броской, экзотической красотой, присущей этому смешению рас. Через руку у нее была переброшена вторая шаль, а в руке она сжимала веер, на случай если хозяйка потребует то или другое.
Подали чай, и мы приступили к высокопарной беседе обиняками. Это было так, как если бы мы старались больше узнать о других, чем каждый из нас хотел выдать о себе. Викторина и вовсе не разговаривала.
Она вяло взяла чашку, отпила едва ли два глотка, отказалась, демонстративно передернувшись, взять с предложенной тарелки пирожное или сандвич. Наконец она закрыла глаза. Ни миссис Дивз, ни ее брат, по-видимому, не замечали ее невоспитанности. Если бы она была одной из тех девушек, что прежде находились под моим надзором, я бы сделала ей резкое замечание. Но здесь я была не «леди-инструктором». Хотя, если подобное поведение было в обычае Викторины Соваж, неудивительно, что ее брат захотел пригласить к ней компаньонку.
Мистер Соваж заговорил по-французски, возможно, пытаясь таким образом напомнить своей сестре о ее долге хозяйки. Но он даже не взглянул на нее, когда она не ответила.
Наконец он отставил чашку, к которой, думаю, он прикасался лишь для соблюдения приличий, и перешел к делу.
– Мистер Хогл, – он говорил резко и отрывисто, – дал вам знать о существе моего предложения. – Не ожидая моего ответа, он продолжал, словно прямой разговор мог помочь ему больше, чем вежливые пошлости, принятые в обществе: – Я понимаю, что такая перемена в жизни требует, чтобы вы как следует обдумали свой выбор. К несчастью, я только сегодня получил известие, которое принуждает нас отбыть в Сан-Франциско раньше, чем я предполагал. Поэтому, боюсь, вам придется сделать выбор до пятницы. Да, – он, должно быть, прочел замешательство в моем взгляде, – я знаю, что прошу от вас слишком многого. Однако, все мы поедем в личном вагоне президента железнодорожной компании. Если вы решите присоединиться к нам, мы можем захватить вас на станции Эшли.
– Ален… – Миссис Дивз, сделав последний стежок, сложила свое рукоделие. – Вам бы лучше обсудить это дело с мисс Пенфолд и ее адвокатом приватно. Викторина нуждается в отдыхе, бедное дитя сегодня совершенно обессилено. Боюсь, что наша вчерашняя поездка была для нее слишком утомительна. Мисс Пенфолд, прошу извинить нас.
Ее тон добавил толщины барьеру, который она воздвигла между нами. Мне недвусмысленно давали понять, что я, если приму предложение, буду служащей, но не подругой.
С помощью служанки Викторина выбралась из своего подушечного гнезда и, тяжело опираясь на руку девушки-квартеронки, удалилась в другую комнату. Как только дверь за ними закрылась, я прямо спросила мистера Соважа:
– Сэр, ваша сестра больна? У меня нет опыта в уходе за инвалидами, так что в подобных обстоятельствах от моих услуг будет мало пользы.
Он нахмурился и посмотрел не на меня, а на дверь, за которой скрылась Викторина.
– Викторина вовсе не больна, – сказал он, явно сдерживая раздражение. – Она претендует на такую роль от раздражения. Я предпочитаю быть с вами откровенным, мисс Пенфолд. Я нашел свою сестру в ситуации, которая мне не понравилась. Она легкомысленно согласилась на помолвку с человеком, неподходящим во всех отношениях. Сейчас она сильно обижена на меня за то, что я принудил ее порвать с этим человеком и увез в другую страну. Но она очень молода, и я надеюсь, что в более естественном окружении она отучится от той нездоровой атмосферы, в которой, к несчастью, выросла. Еще год назад я даже не подозревал о ее существовании. Когда мне стало об этом известно, я с трудом разыскал ее. Там были некоторые неприятности… но нет надобности углубляться в подробности. Суть вот в чем: нужно, чтобы Викторину окружали люди, никак не связанные с ее прежней жизнью и способные пробудить в ней интерес к этой стране. Огаста… миссис Дивз – давняя подруга моей старшей сестры. Мне чрезвычайно повезло встретить ее в Париже, и она любезно согласилась сопровождать нас на Запад. Но в Калифорнии у нее есть собственные интересы. Она будет неподалеку, но не сможет постоянно быть рядом с Викториной. Я знаю о ваших нынешних обязанностях, мисс Пенфолд. Самый краткий путь, чтобы вывести мою сестру с чуждой почвы – поручить ее руководству вроде того, что Эшли-Мэнор дает своим ученицам. Я счастлив, что могу обратится с этим к дочери капитана Пенфолда. Ваш отец спас жизнь моей матери. – Он заговорил с некоторым волнением. – Я верю, что если это поручение примет на себя его дочь, рядом со мной окажется человек, на которого на которого я смогу полностью положиться. Мистер Хогл должен был вам ясно объяснить, что вы ни в коем случае не будете считаться гувернанткой. Вы будете гостей в нашем доме, сопровождая Викторину в обществе, как если бы вы были, скажем, ее кузиной. Плата будет регулярно переводиться на ваш счет в банке, и вы сможете распоряжаться деньгами по своему усмотрению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
