— Да как тебе такое только в голову пришло?! — ужаснулась Мариота. — Неужели тебе не ясно, что мы рискуем жизнью? Нет, положительно, ты меня разыгрываешь.
— А вот и нет, — отозвался Джереми. — Повторяю, мне нужны деньги, и я их добуду. А потом уеду в Лондон, поживу там недельку, куплю себе новую одежду и, кто знает, может быть, найду богатую наследницу и женюсь.
— Наследницу? — воскликнула Мариота.
— Чему ты удивляешься? Если мне удастся жениться на богатой леди, мы восстановим замок и заживем в уюте и довольстве. Я молод и хочу делать то же, что и другие, а не прозябать в нищете, как последний оборванец.
Последние слова Джереми произнес с нескрываемой горечью. Мариота встала из-за стола, приблизилась к брату и положила ему руку на плечо.
— Прости, дорогой. Надо терпеть и надеяться на лучшее. Тогда все переменится.
— И сколько же я должен терпеть?! — вспылил Джереми. — До самой смерти?
Мариота не знала, что ему ответить. Вздохнув, она ласково взглянула на брата своими лучистыми серыми глазами.
— Хватит! — резко сказал Джереми, и девушка подскочила от неожиданности. — С меня довольно. Под лежачий камень вода не течет. Я сделаю так, как задумал, а ты мне поможешь.
— Я не стану тебе помогать, — уверенно заявила Мариота.
— Прекрасно, — откликнулся Джереми. — Тогда я стану разбойничать в одиночку, и, если мне выстрелят в спину и я захлебнусь в луже собственной крови, знай, это будет твоя вина.
— Неужели тебе нравится меня пугать? — с дрожью в голосе спросила Мариота.
— Просто я привык трезво смотреть на вещи, — отозвался Джереми. — Если ты будешь со мной, безопасность нам обеспечена. Мы остановим экипаж, когда кучер и лакей поднимут руки, ты будешь присматривать за ними, а я заберусь в карету и займусь пассажирами. Ручаюсь, все будет в порядке. Возьмем деньги, и только нас и видели.
— Уверена, не все так просто, — попыталась охладить его пыл Мариота. — Нас ведь могут узнать, и тогда разразится скандал.
— Чепуха, никто нас не узнает — мы ведь будем в масках, — презрительно бросил Джереми. — Послушай, у меня еще одна идея. Тебе нужно переодеться в мужской костюм.
— В мужской костюм? — удивленно переспросила Мариота.
— А почему бы и нет? У меня найдутся подходящие бриджи, наденешь сюртук для верховой езды, который я носил в Итоне, думаю, он придется тебе впору.
— Я не могу… нет, не могу!
— Ладно, не хочешь помогать — не надо, справлюсь и один, — разозлился Джереми. — Тебе не придется носить цветы на мою могилу, потому что меня вздернут в назидание другим разбойникам. Прощай, Мариота.
Мариота не удержалась и вскрикнула от ужаса.
— Неужели ты говоришь это серьезно? — пролепетала она. — Да нет, это невозможно. — Но в глубине души Мариота была уверена: Джереми не отступится и сделает то, что задумал, и без ее помощи и согласия.
Они выехали из дома в четыре часа пополудни. Мариота прекрасно понимала, насколько неподобающе для особы женского пола она выглядит.
На ней были бриджи, которые Джереми носил в тринадцать лет, и чуть-чуть великоватый сюртук. Ничего более подходящего из гардероба брата для нее не нашлось.
В довершение маскарада она низко надвинула на лоб охотничью бархатную шляпу и повязала шейный платок.
Добравшись до леса, молодые люди углубились в чащу. Джереми достал из кармана черную маску и протянул ее сестре.
— Надень, — сказал он. — Я сшил две сегодня утром. В ней тебя точно никто не узнает.
Надев маску, сам Джереми и впрямь стал неузнаваем. Но Мариоте казалось, что его статная фигура слишком бросается в глаза. Рослого, широкоплечего всадника в чуть сдвинутой набок высокой шляпе если и не узнают в лицо, то без труда запомнят по фигуре.
Но спорить не имело смысла. Они и так потеряли почти целое утро в поисках подходящей одежды.
Если Джереми что-то решил, отговорить его было невозможно. И в конце концов тревога за жизнь брата и искренняя любовь к нему пересилили страх Мариоты, и она согласилась его сопровождать.
Мариота надела маску и, крепко завязав узкие тесемки на затылке, надеялась, что теперь шляпа будет сидеть прочно и волосы предательски не рассыплются по плечам. В противном случае обман раскроется в самый неподходящий момент.
— Держи пистолет, — сказал Джереми. — Аккуратно, он заряжен.
— Надеюсь, мне не придется стрелять? — робко проговорила Мариота.
— Только если тебя попытаются схватить. Тогда придется защищаться. Другого выхода у тебя просто не останется — или жизнь, или виселица, — отозвался Джереми. — И мой тебе совет: целься в руку или в ногу, иначе ты можешь кого-нибудь ненароком застрелить.
Поджав губы, Мариота предпочла промолчать.
Стрелять она научилась еще в детстве. Когда отец в тире учил этому искусству Джереми, Мариота всегда просила, чтобы ей тоже дали попробовать.
— Ты — девочка, и стрелять тебе никогда не придется, — как-то раз с презрением заявил Джереми.
Но отец возразил:
— Любая женщина должна уметь защищаться, так что твоей сестре стоит поучиться.
И он показал Мариоте, как следует обращаться не только с охотничьим ружьем, но и с дуэльным пистолетом. Она знала, что вряд ли когда-нибудь пустит оружие в ход, но была уверена, что владеет им достаточно хорошо, чтобы не убить кого-нибудь по ошибке.
— Ты готова? — осведомился Джереми. — Признайся, Мариота: ты ведь стосковалась по приключениям. Сколько можно сидеть дома и считать мух по углам.
Мариота молчала. Ее сердце отчаянно билось, а губы пересохли от волнения.
Она понимала, что затея Джереми сулит им если не гибель, то позор, и уже представляла, как их схватят и выдадут властям, заклиная судьбу, чтобы отец ничего не узнал об этой авантюре.
Сегодня они вместе завтракали, но отец по обыкновению был рассеян и погружен в размышления о своей книге. Джереми не менее сосредоточенно обдумывал план будущего нападения, и они почти не разговаривали. Тем более что завтрак был не слишком обильным и занял совсем немного времени.
Только когда Мариота принесла из кухни блюдо с жарким, Джереми воскликнул:
— Опять кролик!
— Прости, дорогой, — ответила она, — но в это время года трудно поймать что-нибудь еще, а за кроликов, к счастью, не надо платить.
Старый Джекоб ставил на кроликов капканы. Он и его жена были единственными слугами в доме и помогали Мариоте вести хозяйство. Сезон охоты на лесную дичь и водоплавающих уже закончился, а вот кролики по-прежнему водились в изобилии, поэтому питаться приходилось в основном ими.
На сладкое Мариота подала крыжовник, невольно вспомнив, как оцарапала руки о его острые шипы.
