начать чувствовать собственные почки. Морщась от боли в замерзшем в неудобной позе теле, я поднялась на ноги. Моя находка все еще была прикована к алтарю, и у меня не было ни единой мысли, как сбить цепи. Эту мысль я и озвучила, снова внимательно разглядывая мужчину.
— Надеюсь, ты невинна, — он, в свою очередь, изучал меня, повернув голову на бок.
От неожиданного вопроса я сделала шаг назад. Да как он смеет? Какое вообще его дело? Что за вопросы вообще?
Я задрала подбородок, демонстрируя свое искреннее возмущение.
— Какое это имеет отношение к…?
— Невинна или нет? — нетерпеливо рыкнул он. Глаза, что поначалу показались мне изумрудными, полыхнули золотом.
— Да, — едва слышно пролепетала я. Весь мой воинственный настрой вмиг испарился, столько власти было в интонации Рионара. Кожа покрылась мурашками, и я обхватила себя руками.
— Значит, ты сможешь меня освободить, — удовлетворенно заключил мужчина. — Я узнаю это плетение.
Эта реплика меня заинтересовала. Так он маг? Перейдя на магическое зрение, я присмотрелась к оковам, но ничего особенного в них не увидела, ни следа заклятия. Осмотр цепей тоже ничего не дал.
— Железо не зачаровано, — возмущение во мне снова начало нарастать. — Здесь достаточно обычного ключа.
— Ты бы не увидела эти чары, даже если бы их преподнесли тебе на блюде с золотой каймой, — высокомерно отозвался мужчина. — Для этого надо быть магом.
Ну и причем здесь тогда моя невинность?
Вздохнув, я постаралась справиться с собственным раздражением. В конце концов, это не я оказалась прикованной к алтарю под чужим замком. Очарование первого впечатления развеялось, и из прекрасного спящего незнакомца мужчина превратился в неприятного грубияна.
— Я и есть маг, — пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В академии, где я училась, к целителям и артефакторам относились с некоторым пренебрежением, так как это не боевые специальности. И за несколько лет обучения мне порядком надоело, что даже вечно воняющие гнилью некроманты при виде меня задирали нос.
Рионар недоверчиво фыркнул.
— Ну так освободи меня, — кажется, он тоже начал терять терпение. — И тогда я поверю, что ты годишься хоть на что-то, кроме…
Ему не обязательно было заканчивать, чтобы я поняла. Вспыхнув от негодования, я резко развернулась и направилась прочь. Если я гожусь лишь на то, чтобы согревать чью-то постель, то пусть и дальше отмораживает свой зад на каменной плите, я и пальцем не пошевелю, чтобы его освободить.
— Эй, — послышалось мне вслед рычание. Голос Рионара эхом отразился от сводов грота. Вода в озере всколыхнулась, пустив по стенам аквамариновые блики. — Куда это ты собралась?
— Подальше отсюда, — не оборачиваясь, бросила я.
Мне почему-то казалось, что мужчина начнет уговаривать меня вернуться, возможно, попытается воззвать к моему милосердию, но за спиной была тишина. Может, он снова уснул?
Обернувшись, я поймала на себе совершенно ясный, полный ярости взгляд незнакомца.
— Вернись немедленно, — процедил он. — И освободи меня.
— Иначе что? — я отчаянно храбрилась, потому что от тона Рионара каждый волосок на моем теле встал дыбом. Этот мужчина, определенно, привык командовать, и мой отказ ему очень не понравился.
Меня едва не разрывало от внутреннего противоречия — с самого первого мгновения, как я его увидела, в моем сердце будто что-то щелкнуло, и пустота, что образовалась там после гибели родителей, стремительно наполнилась новыми, будоражащими чувствами. Это была смесь чистого восхищения, желания обладать и чего-то еще, чему я пока не могла дать определения. Но Рионар, однозначно, мне понравился. И понравился так сильно, что я, не задумываясь и не страшась последствий, взобралась на этот проклятый алтарь, чтобы иметь возможность прикоснуться к самому прекрасному, совершенному, самому удивительному из мужчин. И что я получила взамен? Однако даже это не оттолкнуло меня. Вся продемонстрированная мной бравада была лишь данью традициям, потому что именно так на моем месте поступила бы любая хорошо воспитанная девушка, это вписывалось в нормы, установленные обществом, в котором я жила. Но внутри мне хотелось вовсе не этого, и это внезапно вспыхнувшее желание пугало меня ничуть не меньше, чем сам Рионар.
— Раз уж я в полном сознании, — голос мужчины опустился до угрожающего шипения. — То рано или поздно, с твоей помощью или нет, я сниму с себя эти оковы и окажусь на свободе. И тогда, поверь, мне хватит одного простейшего заклятия, чтобы выследить тебя в любой точке Кастании и наказать в соответствии с совершенным проступком. А в наказаниях, поверь, я достиг вершины мастерства. Поэтому просто тащи свой зад сюда и делай то, что я говорю. Второй раз просить не стану.
Меня не испугала его угроза. Условия, в которых я росла после смерти родителей, приучили меня давать отпор, потому что мои кузены были самыми настоящими хищниками, и стоило им почувствовать хотя бы малейший признак слабости, они с удовольствием включались в охоту и не останавливались, не получив кровавой дани. Возможно, именно поэтому я выбрала для себя путь целителя — чтобы помогать тем, кто не в силах сделать этого сам, а не нести хаос и разрушение. Интонация, с которой Рионар ко мне обратился, заставила меня круто развернуться и упереть руки в бока.
— Послушай, кто бы ты ни был, — мой голос буквально звенел от ярости. — Прибереги свои угрозы для тех, кого они действительно в состоянии напугать.
— А это не угроза, — его тон смягчился, а чувственные губы растянулись в предвкушающей усмешке. — Это обещание. А я, знаешь ли, слов на ветер не бросаю.
Он отвернулся и уставился в потолок, как будто полностью утратил ко мне интерес. Мой взгляд невольно заскользил по его расслабленному, обнаженному телу. Даже в спокойном состоянии этот мужчина оставлял впечатление, что под его бархатистой кожей таились стальные мускулы, и что не будь эти цепи зачарованы, он легко разорвал бы их голыми руками. При этом, несмотря на собственную наготу, Рионар выглядел хозяином положения. Как будто для него не было ничего странного в том, чтобы проснуться от поцелуя незнакомки прикованным к алтарю. И меня это озадачивало. Кто он такой? Как оказался в этом гроте? При этом на самом краю сознания меня царапала мысль, что весь его облик казался мне знакомым. Но где и при каких
