вполне мог бы. А что?! Судите сами — подтянутый лысый мужчина невысокого роста с озорным и тёплым огоньком в глазах. Абсолютно спокойный, весёлый и уверенный в себе моряк — Эйзенштейн точно бы не прошёл мимо такого молодца.
— Мне тогда было где-то 24 года, — дядя приступил к рассказу, — возраст, когда жизненная энергия буквально прёт из тебя: хочется и денег много заработать, и повеселиться от души. — Тут он по привычке набил трубку, потом взглянул на меня, задумался, и сунул мундштук в рот, так и не прикурив. — Мы пришли тогда из Сингапура в Северную Корею, в порт Хыннам. Задача там была плёвая: нужно погрузить на корабль магнезит и… собственно всё. Вообще, магнезит — это какая-то глинозёмная субстанция. Из неё потом делают то ли металл, то ли удобрение, чёрт его знает… Я до сих пор так и не разобрался.
Понятно, мы изо всех сил старались заработать на торговле в других странах повыгоднее: здесь купить подешевле, практически даром, а там продать подороже, почти за целое состояние. Никакой особой романтики, зато приключений на разные пикантные места… всегда хватало. А, кстати, слышал ли ты что-нибудь про Северную Корею? — внезапный вопрос застал меня врасплох.
— Ну, там правит Ким Чен Ын. Суровый дядька, весь мир его побаивается — я никогда не интересовался этой страной и мало что мог про неё сказать — И ещё мы, кажется, с ними дружим.
Дядя одобрительно кивнул. Чувство гордости меня переполняло. Порой, для счастья нужно всего ничего. Вот, например, разок удачно ответить на какой-то неожиданный вопрос. Ведь бывает и наоборот. И потом лежишь в кровати — не можешь уснуть. А в голове только одна мысль: «Вот если отмотать время назад, я бы тогда точно сказал бы… и все бы… и тогда бы…». Но я-то молодец в этот раз, не сплошал.
— Порядки у северокорейских товарищей зело суровые. Все ходят по струнке, слушают партию и почитают вождя. Одним словом, облом для нас, морских коробейников. Ничего там не купишь. И не продашь.
Подобно великим оракулам старшие и более опытные товарищи с точностью минуты предсказали, чем мы будем там заниматься: «Вот придём в Корею, выпьем водки, на шашлык съездим, да и скорее бы уже свалить оттуда». Перспектива не радужная, но как правдивы были их изречения! — дядя Платон нарочито вздохнул и как-то странно поморщился.
— После вахты, нам предложили всем вместе пойти на экскурсию. Ну, а почему бы и не сходить? Всё равно на корабле сидеть — скука страшная. Так и рехнуться недолго.
Вывезли нас, значит, на автобусе и стали водить по городу. У нас, вот, все жалуются — в каком городе не окажись, везде стоит Ленин. Да разве это много? Цветочки! Ты не представляешь сколько памятников Ким Ир Сену у них там понаставлено. И почти все из позолоченной бронзы. Пафосно? А то! Такая штука вообще не поддаётся коррозии. Не зеленеет, короче говоря. Ну, а вождь суров и грозен сам по себе. Но наши ребятки подсчитали, что на одном из трех памятников Ким Ир Сен нет-нет, да и улыбнётся.
Только мы решили подойти к одному из таких памятников поближе, как вдруг из-за угла появились несколько отрядов ребятишек. Эдакие местные пионеры в галстуках. Потом подъехала небольшая машинка, и детишки быстренько-быстренько стали доставать швабры, вёдра, тряпки…
Мы наблюдали, как ребята приступили к облагораживанию территории вокруг памятника. Будто видели, как наш экипаж палубу драил, да и переняли опыт. Правда, делают это они раз в десять усерднее нашего брата.
А экскурсовод нам объясняет: «Эти ребята все из разных школ. На прошлой неделе они себя хорошо зарекомендовали, и теперь удостоились такой чести: убирать территорию вокруг отца-маршала». Ничего себе подарки у них, закачаешься!
Водили нас ещё и в квартиру корейцев. Мы, ясно дело, понимали, что семья подставная. Но раз приглашают — нельзя же отказывать гостеприимным хозяевам. Впрочем, нам намекнули, что выбора «не идти» у нас не было.
Мы вошли в обычную для корейцев квартиру на верхних этажах дома. Каждый из моих товарищей успел порядком удивиться — уж больно она была большая, квадратов 100 примерно. А в этом доме живёт всего одна семья — 4 человека. Нам бы так! Квартиры немножко бедноватые, практически без мебели, но зато чистенькие и уютные. Главное, что, как и в СССР, их выдавали бесплатно. Так партия ненавязчиво показывала, что она заботится о своих гражданах.
Но слушай дальше. Мы расхаживали по улицам и всё не могли понять — что же тут не так, как у нас. Пока, наконец, не заметили, что на окнах штор нету. Нигде. Ну прям, совсем. Разительный получался контраст с привычными нам пятиэтажками. Поражённый этим открытием, я отважился спросить экскурсовода: «А чего это у Вас штор на окнах не видно?». Невысокий мужичонка на меня «сверху вниз» посмотрел — дядя забавно попытался изобразить эту мизансцену — и этак-то горделиво говорит: «Нам от трудового народа скрывать нечего». Так и сказал. Я тебе клянусь! Мы, конечно, все в осадок выпали…
Ещё нас возили на природу. По чести сказать, нигде я не видел такой красоты: повсюду лесистые сопки, каменистые склоны и стремительные речушки меж них. Экскурсовод же, ни на что не глядя, ведёт нас к высокому обрыву. Грешным делом подумалось, уж не намерен ли он завершить здесь свою экскурсию нашим свободным падением, — дядюшка подмигнул.
— Но труханул я тогда зря. На обрыве стояла то ли фанза, это такая меленькая избушка, то ли пагода — небольшая церквушка, по-ихнему. А поездка на природу тоже была идеологически содержательной. Оказалось, что это легендарное место, на котором стоял Ким Ир Сен, когда на корейский берег высаживались американские дивизии.
— Именно здесь американские агрессоры, трусливо прятавшиеся под флагом ООН, — с неподдельным энтузиазмом рассказывал экскурсовод, — встретились с бесстрашным взглядом Великого Полководца и, дрогнув, все как один побежали прочь.
Мы слегка оторопели. Казалось бы, перед нами стоит нормальный корейский мужик. Но почему тогда он городит всю эту чушь? Странные они тут все, в это же нельзя всерьёз верить… Наверное. С ужасом поймал себя на мысли, что начинаю обмозговывать вероятность описанных событий. В самом деле, почему бы Ким Ир Сену тут не постоять? И правда, какие у меня есть
