Эллисон вышел из воды значительно позже. Вытирая мокрые волосы, аланец сел рядом с подростком.
– Хорошо здесь, – произнес каторжник. – Я бы с удовольствие провел на Грезе всю жизнь.
– Именно это нам и предстоит сделать, – горько усмехнулся Волков. – Жаль продлится она недолго.
– А ты пессимист, – покачал головой Остин. – Надо надеяться на лучшее.
– Я реалист, – возразил землянин. – Четвертая декада заканчивается. Транспортный корабль плайдцев уже на подлете к звездной системе. Публика собирается на представление.
– С чего ты взял? – удивленно спросил аланец.
– Посмотри вокруг, – ответил Андрей. – Стоянки забиты электромобилями, на пляжах у гостиниц не протолкнуться, толпа кричащих девчонок у ограждения увеличилась раз в десять. Вывод очевиден – пассажирские суда с Асконы, Эстеры и Корины привезли на планету несколько тысяч туристов.
– Чтобы до отказа заполнить стадион, – догадался Эллисон. – В логике тебе не откажешь.
– Обычная наблюдательность, – сказал юноша. – Я люблю смотреть на праздно гуляющих людей.
– И когда состоятся поединки? – уточнил каторжник.
– Думаю, завтра или послезавтра, – вымолвил подросток. – Хотя, могу и ошибиться. Вдруг на Маоре у торговцев пойдет что-нибудь не так. Например, служба контрразведки перехватит бот с преступниками.
– Вряд ли, – проговорил Остин. – Я не сомневаюсь, что сирианские власти участвуют в проекте и получают свою долю от прибыли. Графиня Торнвил столь лакомый кусок не упустит.
– Тогда пора готовиться к кровавой схватке, – грустно улыбнулся Волков.
Землянин широко раскинул руки и закрыл глаза. Нужно расслабиться, отбросить все плохое и наслаждаться миром и покоем. Главное достичь душевного равновесия. С тех пор как Андрей попал в рабство, он тщательно подсчитывал дни. Календарь, конечно, получился с большими погрешностями. Слишком разные сутки на планетах. На Алане их продолжительность составляет тридцать три часа, на Маоре чуть меньше, а в среднестатистических вообще двадцать пять. На Грезе день длился почти двадцать семь часов.
Вычисления были сложными. В итоге юноша пришел к выводу, что недавно ему исполнилось семнадцать лет. Вот уже почти год Волков скитается по звездным системам бывшей империи.
За эти десять месяцев характер землянина сильно изменился. Общительный, добрый, порой вспыльчивый и самолюбивый мальчишка превратился в молчаливого, хладнокровного убийцу-гладиатора. Чужие страдания Андрея совершенно не волновали. Юноша привык к боли и смерти. На арене перед воином стоит одна задача – выжить любой ценой. О морали, нравственности, милосердии пусть болтают журналисты и правозащитники. Для «хищника» главное прорваться к спасительному флагу.
– Проклятье! – неожиданно выругался Эллисон. – А ты, оказывается, обладаешь даром предвидения.
– Что случилось? – спросил Волков, приподнимаясь на локте.
– Взгляни на посадочную площадку и все поймешь, – произнес аланец.
Землянин повернул голову направо. В пяти метрах над поверхностью висел транспортный бот. Это была та же машина, что доставила в Ассон первую партию каторжников. Андрей запомнил ее хорошо. Неподалеку стоял распорядитель. Сразу за плайдцем расположилось отделение штурмовиков. Возле стадиона нервно прохаживался инструктор наемников.
Между тем, аппарат плавно опустился на траву. Задний люк упал, и из бота вышли двадцать солдат с металлическими обручами на шеях. К охотникам прилетело подкрепление. Бойцов сопровождал высокий худощавый мужчина лет сорока. Тасконец вежливо поздоровался с Браеном и направился к Грегу.
Наблюдатели бесстрастно пожали друг другу руки. Ни объятий, ни радостных возгласов. Сухая деловая встреча. Спустя пару минут наемники исчезли за массивными дверьми стадиона. Невольников сопровождали четверо охранников. Они скорее исполняли роль проводников, чем конвоиров. Вряд ли воины попытаются поднять бунт. Бежать им некуда. Стоит инструктору нажать кнопку на пульте, и бедняги лишатся головы.
Примерно через час на площадку сели сразу две машины. Штурмовики начали выгонять из аппаратов преступников. Крепкие, мускулистые парни в стандартных серых робах.
– А их много, человек пятьдесят, – негромко заметил Остин, вставая.
– Да, зрители не зря заплатили деньги, – сказал юноша. – Плайдцев ждет грандиозное шоу.
Дальнейшую процедуру гладиаторы смотреть не стали. Преступников вряд ли разместят в лагере. Подтрибунная тюрьма гораздо лучше подходит для временного содержания заключенных. Большинство каторжников вряд ли доживет до следующего заката Астры. Волков и Эллисон не спеша побрели на ужин. Надо подкрепиться. Воинам есть о чем поразмышлять перед сном.
Преступников, как обычно, построили в две шеренги. Держа орудие наизготовку, солдаты не спускали глаз с осужденных. На голове одного из каторжников была окровавленная повязка. Распорядитель заметил это, но ни о чем заключенного не спросил. Браен медленно двигался вдоль первого ряда, внимательно рассматривая товар. Соунвил почему-то задерживался. Минут через пять эстерианец, наконец, показался из бота. Под мышкой Стенли нес толстую папку с бумагами. Наверняка досье на преступников.
– Ну и жара в Ассоне, – вымолвил торговец, расстегивая ворот рубашки. – Пот градом катится по спине.
– Ты опоздал со вторым рейсом, – с укоризной в голосе проговорил плайдец.
– Прошу прощения, – извинился Соунвил. – Возникли непредвиденные проблемы. Как бойцы?
– Отличные хищники, – похвалил распорядитель. – Но я насчитал только сорок восемь человек.
– В том-то и беда, – тяжело вздохнул эстерианец. – В шлюзовом отсеке корабля группа мерзавцев напала на охранников. Завязалась драка. Штурмовики открыли огонь. Итоги плачевны: двое осужденных убиты, четверо ранены. Пришлось вызывать медиков. Потеряли минут пятнадцать, не меньше.
– Понятно, – произнес Браен. – Из конвоиров кто-нибудь пострадал?
– Ерунда, – сказал Стенли. – Ушибы, синяки, выбитые зубы. У одного солдата сломано запястье.
– А эта макулатура тебе зачем? – поинтересовался плайдец, кивая на документы.
– Не люблю читать с компьютера, – ответил торговец. – Оставлять личные дела на судне нельзя. Уничтожу бумаги здесь.
– Дополнительная мера предосторожности, – улыбнулся распорядитель. – Боишься утечки информации?
– Члены экипажа корабля постоянно меняются, – проговорил Соунвил. – Доверять никому нельзя. Журналисты за каждую такую папку выложат кучу денег. Сведения о каторжниках просочатся в прессу, на Алане разразится скандал, власти графства будут вынуждены перекрыть канал доставки. Зачем рубить сук, на котором сидишь? Кроме того, я обещал партнерам сохранить конфиденциальность. Мы всего лишь расстаемся с деньгами, а они рискуют положением в обществе и свободой.
– Какая удивительная щепетильность, – иронично вымолвил Браен. – Раньше ты не очень переживал, когда компаньоны оказывались за решеткой. Кое-кого даже сам подставил. Фамилии напомнить?
– Не надо, – произнес эстерианец. – Раньше сделки не приносили столь значительных сумм. Данный проект – настоящее золотое дно. Сирии текут сплошным потоком. Программа необычайно перспективная.
– А главное, в нее вложены личные средства герцога, – добавил плайдец. – Видог выделяет транспортное судно, крейсера сопровождения, охранников. Фактически это государственное финансирование.
– Вот именно, – подтвердил Стенли. – Мы, не особо утруждаясь, угождаем правителю и получаем свою долю прибыли. Устроителям кровавых поединков на Грезе разорение в ближайшем будущем не грозит.
– При одном условии, – сказал распорядитель. – Партии заключенных должны регулярно поступать на планету.
– Согласен, – проговорил торговец. – И потому через четыре дня я опять полечу на Маору.
– Не надоело? – спросил Браен. – Ты путешествуешь уже больше полугода. Отправь кого-нибудь вместо себя. У меня на примете есть надежный человек. Толковый, рассудительный...
– Не выйдет, – возразил Соунвил. – Продавец подозрителен и недоверчив. Он не станет ничего обсуждать с чужаком. Мое присутствие в графстве обязательно. Иначе – полный провал...
