на виске вздулась.
Взяв его руку, я облизнула указательный палец и, выпустив, взяла в рот средний. Прижала зубами самую подушечку, медленно провела языком.
— Стерва, — рыкнул Алекс и толкнул палец глубже. Назад и вперёд, потираясь о меня бёдрами. – Свалилась же ты на мою голову…
— Кто на чью голову ещё свалился, — положила его руку себе на грудь.
Алекс понял, чего я хочу и тут же принялся потирать мой сосок. Я выгнулась, прикусила губу и тихо застонала. Как же хорошо… Склонившись, он стал ласкать сосок ртом прямо через тунику. Вобрал и запорхал вокруг языком. Этого было достаточно, чтобы тепло снизу живота поднялось по всему телу.
Меня охватывало огнём. Стиснула пряди его волос до ломоты в пальцах и толкнула вперёд, заставляя прижаться ещё ближе. Он больно прихватил сосок зубами, рыкнул и начал втягивать яростнее, гладя меня по бедру – до колена. Сжал чашечку, и я несдержанно застонала. С нажимом он вырисовывал узор вьюна на моём бедре. Добрался до пояса и дёрнул леггинсы вниз.
— Алекс, — проныла, когда он, оставив в покое сосок, взял меня за голень. – Можно обойтись и без этого.
— Можно, — он отодвинул в сторону трусики. Ощупал, не проникая внутрь. Провёл по складкам плоти и, глядя мне в глаза, облизал пальцы.
Я надрывно вздохнула. Алекс скривил губы в снисходительной ухмылке. Одной из тех, которые я ненавидела, одной из тех, коими он показывал свою власть надо мной.
До конца стянув мои леггинсы, бросил их на пол. Моя пятка оказалась в его ладони. С нажимом он погладил меня возле щиколотки. Я дёрнула ногой.
— Можно, — повторил он и, крепко держа мою стопу, тронул губами подушечку у большого пальца. – Но у тебя слишком хорошие ножки, чтобы их игнорировать.
Я застонала. Мелкими влажными поцелуями он добрался до мизинца и укусил. Гладил впадины по обеим сторонам от лодыжки и ласкал языком.
Попавшийся под ладонь лист захрустел, превратился в комок. Я мяла бумагу, изнывая от желания чувствовать ещё острее. Этот мерзавец давно изучил все мои слабые точки и пользовался этим без зазрения совести.
Какая там совесть?! С лёгкостью фокусника он заставлял меня до крови прикусывать губы и дрожать, извиваясь перед ним, а сам наблюдал едва ли не с садистским удовольствием.
— Это был договор на разработку нового месторождения, — Алекс добрался до большого пальца и прихватил зубами подушечку. – Важный договор, — прикусил сильнее и подул.
— Подпишешь новый, — бумажный комок отлетел в сторону.
Я запрокинула голову, ударила ладонью о столешницу. Боже!
Если Алексу играючи удалось оживить меня, починить то, что казалось безвозвратно сломанным, как я могла игнорировать его сейчас?! Он обрисовал косточку на щиколотке. С одной стороны, с другой и, согнув, заставил меня упереться ногой в край стола. Только он склонился, чтобы поцеловать, я ухватила его за горловину футболки.
— Если ты возьмёшь в Испанию хоть одну из своих бумажек, — горячо прошептала ему в губы, — я выкину всё за борт, ясно тебе?
— Вполне, — он принялся задирать мою тунику. Добрался до груди и опустил тонкую чашечку бюстгальтера, ущипнул за сосок и поймал голодным ртом мой вскрик.
Его рычание растворилось в поцелуе, выдох стал моим вдохом. Алекс мял мою грудь, спиралью водя по ореолу соска. Снизу вверх провёл до кончика, нажимая сильнее, и раскрутил спираль в обратную сторону.
— Ты слишком одетый, — я дёрнула его ремень. Алекс мазнул губами по шее. Как из другой реальности до меня донеслось гудение. Кому там приспичило посреди ночи?!
— Только попробуй, — рванула вниз собачку на ширинке Алекса.
Телефон продолжал вибрировать, действуя мне на нервы. Кто бы там ни был, ему придётся подождать.
— Я бы попробовал, но… Чёрт, — он заурчал, голос стал сиплым в момент, когда я сунула ладонь в его боксёры и обхватила большой твёрдый член.
В голос застонала, чувствуя его мощь. Обвела головку большим пальцем и облизнула губы, всем своим существом желая почувствовать его внутри. Телефон заткнулся, но не прошло и десяти секунд, как снова начал действовать на нервы.
— Мне нужно ответить, малышка, — прохрипел Алекс. – Это может быть важным.
— Только попробуй, — обхватила его всей ладонью и провела по всей длине. Пальцами пробежалась по набухшей вене и, вернувшись к головке, очертила её. На самом кончике выступила капля. Я стёрла её, изнемогая от желания сделать это не рукой – губами, почувствовать во рту вкус Алекса. Громко и несдержанно застонала, второй рукой дотронувшись до своей груди.
Алекс чертыхнулся. Схватил меня за запястья и припечатал руки к столу. Пронзительный взгляд, расплавленное серебро с грозовыми всполохами, окружающее бездну расширенных зрачков.
Одно движение навстречу.
Мои руки сжались в кулаки, я вскрикнула и выгнулась. Он взял меня с хода, без расшаркиваний, натянул до предела. Тщетно пытаясь выкрутить руки, я ловила его толчки. Развела ноги шире и обхватила его. Скрестила лодыжки и подалась навстречу, приподнимая бёдра в такт его проникновениям в меня.
Его губа дёрнулась. Телефон опять умолк и загудел.
— И эту дрянь я тоже отправлю за борт, — совершенно искренне пообещала я сиплым выдохом.
Алекс ругнулся, отпустил мои руки и подхватил меня под коленками. Чуть ли не пополам сложил. Дыхание его было хриплым, ненормальным. И сам он тоже был ненормальным. И я… Я тоже была ненормальной. Схватила его за футболку, нашла губы.
В окне мелькнула луна. То ли она всё-таки свалилась, то ли это мой собственный горизонт пьяно шатало из стороны в сторону.
Алекс хаотично гладил меня по бёдрам. Вошёл и остановился, опаляя тяжёлым дыханием лицо.
— Ещё, — выдохнула я.
Он медленно двинулся назад. Его член выскользнул из меня, и он, взяв его в руку, провёл головкой по влажной, раскрытой перед ним плоти.
Ноги мои свисали с края стола, тело осатанело ныло. Я провела ладонью по животу
