— Говори, жирный паук!— Северянин не собирался ждать, пока полузадушенный жрец придет в себя.— Ну!
Он поднес к лицу смотрителя покрытый шрамами и оттого еще более страшный кулак, показавшийся жрецу неестественно огромным, и этот последний аргумент оказался самым доходчивым.
— В отрогах Карпашских гор,— залопотал он, растирая превратившуюся в один огромный синяк шею и обалдело глядя на ручищу, только что сжимавшую его горло,— расположенных на севере от Шадизара, в конце ущелья, именуемого степными разбойниками Пастью Нергала или Нергаловой Глоткой, что пролегло между отвесными скалами, скрыт вход в пещеру, ведущую в древний город. Там, в Черном Замке на вершине Пирамиды Страха, охраняемой Глором и Кэрдаксом от любой магии, ждет своего часа тело истинного бога.
— Как найти этот ход?— спросил киммериец, подозрительно косясь на смотрителя храма — уж больно словоохотлив тот стал.
— Найти его не сможет ни один человек,— гордо ответил жрец,— если только его не проводили этим путем раньше, а войти не сможет никто, если он не знает слов, которые необходимо произнести в потайное отверстие в скале. Лишь тогда стража изнутри откроет проход и пропустит званого гостя.
— И что это за фраза?— прищурился киммериец.
— Время полной луны!— напыщенно произнес толстяк.
— Значит, время полной луны…— повторил Конан задумчиво.
— Да,— кивнул жрец,— именно во время полной луны суждено проснуться спящему на вершине пирамиды древнему, истинному богу.
Хеврон подошел к каменному изваянию уродливого бога-паука, словно замершего в выжидательной позе на краю его рабочего стола, и благоговейно коснулся его каменного тела, и Конан понял, что жрец не врал, рассказывая ему в подробностях все, что должно произойти, но именно это окончательно уверило его в том, что что-то здесь нечисто.
— Что это ты вдруг разоткровенничался?— Киммериец подозрительно покосился на жреца.— Сказал мне секретные слова, хотя прекрасно понимаешь, как я ими воспользуюсь.
— В том-то и дело, что ты никак не воспользуешься ими,— усмехнулся толстяк, и во взгляде его промелькнуло злорадство. — Даже если тебе повезет настолько, что ты найдешь ущелье и упрешься своим любопытным носом в запертый ход!
— Ничего,— киммериец равнодушно пожал плечами, хотя тревога, давно уже шевельнувшаяся в груди, а теперь набравшая силу, подсказывала, что жрец обнаглел неспроста,— я возьму тебя с собой и попрошу показать это место.
— Никуда я с тобой не поеду, да и сам ты отсюда не уйдешь,— злобно прошипел смотритель,— потому, что сейчас подохнешь!
Он резко повернул одну из уродливых лап божка, словно собрался выломать ее, но мгновением раньше, предугадав это движение, киммериец бросился на пол, с удовлетворением слушая, как за дальней стеной послышался знакомый звук. Через то место, где он только что стоял, едва не задев его, пронесся арбалетный болт и вонзился в жирное тело Хеврона, пригвоздив его к дубовой стенной панели, украшенной замысловатой инкрустацией.
Конан быстро откатился к стене, попутно выхватив из-за спины меч, и, не вставая, быстро огляделся и увидел на противоположной стене каменный барельеф все того же опостылившего Затха. Похоже, именно за ним скрывалось отверстие, выпустившее из своих недр стрелу, но теперь каменный диск стоял на месте, надежно скрывая его. Тогда Конан встал на ноги. Жрец был еще жив. Тело его трясло мелкой дрожью, он постоянно облизывал пересохшие губы. Варвар осторожно подошел к жрецу, который, заслышав шаги, поднял голову. В помутневшем взгляде его вспыхнула злоба, на какое– то время влившая в него новые силы. Жрец попытался что-то сказать, но не смог — горлом пошла кровь.
— Эта штука была хорошо придумана, но, пользуясь ею, ты позабыл о простом правиле: никогда не стой на пути стрелы! Впрочем, этого уже не исправить. Значит, придется мне в одиночку искать нору, о которой ты говорил. Прощай!
Без всякого чувства сожаления он кивнул умирающему и исчез за дверью, через которую вошел.
Едва Конан покинул стены храма, Халдон поднялся наверх, в комнату смотрителя. Слишком уж поспешно уходил этот огромный черноволосый незнакомец, и странная торопливость гостя показалась седому служителю подозрительной. По потайному ходу он быстро поднялся наверх и замер, пораженный увиденным.
Пришпиленный к стене арбалетным болтом, смотритель храма истекал кровью, хотя, похоже, был еще жив. Халдон бросился к столу и, налив в серебряный кубок вина, поднес его к губам умирающего. Тот медленно открыл глаза.
— Кого ты прислал ко мне, Халдон? — с трудом шевеля губами, прошептал он.— Смотри, что проклятый варвар сделал со мной…— Хеврон опустил глаза на торчавшее из груди оперение, и лицо его болезненно сморщилось.— Он ведь уже побывал здесь, и трое наших в тот день расстались с жизнью…
— Так это был он!— Седой побледнел.— Но откуда мне было знать? Он же назвал пароль!
— Пароль?— вздрогнул Хеврон, казалось, мгновенно забыв о своем отчаянном положении.
— Да,— подтвердил Халдон, предусмотрительно умолчав о том, что на самом деле пароль оказался старым.— Он искал Харага, и я провел его к тебе.— Он склонил голову.— Прости, брат.
— Сейчас это уже не важно,— прошептал умирающий.— Я ведь и сам виноват,— признался он,— пожалуй, даже больше, чем ты: от меня он узнал пароль в Сура-Зуд!
— Так ты сказал ему заветные слова?!— с деланным возмущением воскликнул Халдон, радуясь про себя, что его невольное предательство так и осталось неизвестным.
— Да.— Хеврон устало прикрыл глаза.— Я сделал это, потому что он должен был умереть, но ты видишь, как все обернулось.— Некоторое время он молчал.— Халдон,— смотритель уставился в покрасневшее от волнения лицо жреца,— я чувствую, что силы оставляют меня… Он не должен помешать нашему делу…— Иди в Сура-Зуд. Ты знаешь путь, знаешь заветные слова, которые, быть может, теперь уже и не понадобятся.— Глаза хранителя лихорадочно заблестели, и Халдон понял, что жить осталось тому совсем недолго.— Найди Харага, предупреди, что Конан попытается помешать.
— Но как я попаду туда?— с трудом скрывая недовольство, спросил Халдон.
Он не собирался никуда идти, а меньше всего в Сура-Зуд. С таким трудом удалось ему выбраться из этого города, куда попал он еще мальчишкой! Он появился в Шадизаре недавно, но успел присосаться к храмовой казне, и из скудного потока пожертвований небольшой ручеек уже потек в его карман. И теперь ему совсем не хотелось нарушать с таким трудом выцарапанное у судьбы скромное благополучие.
— Деньги в столе,— шептал тем временем Хеврон.— Купи коня, еды и отправляйся в путь.— Он опять закрыл глаза и вновь облизал пересохшие губы.— Скачи, лети, иди, ползи, прячься, изворачивайся, укрывайся,— словно в бреду бубнил он,— но доберись до Харага. Быть может, ты успеешь… Спасешь всех и возвысишься.— Последним усилием он открыл глаза, и его мутнеющий взгляд остановился на лице Халдона.— Проклятый варвар посмеялся надо мной… Отомсти…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
