З Вера в Церковь — противоположность религиозной вере в собственное Я
Если у тебя есть религиозная вера, то ты можешь с ней обойтись только одним из двух способов: либо решить, что она открывает нечто только для тебя одного, либо решить, что есть еще другие, которые видят и знают то же самое (и тогда уже, вероятно, даже и такие, у кого это выходит получше, чем у тебя). К чему ведет первое решение — обсуждать не будем, sapienti sat. Остается второе.
Если так, то можно себя поздравить с обретением общей «альтернативной реальности» с неким неопределенным кругом лиц, с которыми, следовательно, предстоит, так или иначе, знакомиться. Это не только твои современники (с которыми познакомиться как раз труднее: ты не знаешь пока что, как с ними установить систему определения «свой — чужой»), а и какие-то исторические личности.
Важно то, что эти личности, даже если они жили не в одно и то же время, принадлежат к некоторой общности, а точнее сказать, общине. Ведь у всех у них была одна общая вера — одна на всех. Общность веры — не психологическая категория, как полагают неверующие, а онтологическая. Поэтому общность веры — это общность только им одним доступной реальности. В христианстве эта реальность называется Церковью. Разумеется, Церковью в мистическом смысле слова, а не в эмпирическом смысле земной организации, в существование которой верят даже атеисты. Церковь (в этом мистическом смысле слова) важна настолько, что о ней специально сказано в Символе веры (наиболее краткой и общепринятой формулировке того, во что верят христиане).
Получается, что абсолютно индивидуальный факт веры приводит тебя с абсолютной же необходимостью в некий коллектив. Но сам этот коллектив такой, что его границы определяются только самой же верой. Они заведомо не определяются до конца никакими «общечеловеческими» критериями. Этот коллектив в христианстве называется Церковью. Но если границы Церкви определяются реальностью веры, то это значит, что они заведомо не совпадают с границами ни одной из земных церквей, ведь границы церквей определяются вполне внешними и формальными критериями, так что всегда можно сказать, кто принадлежит к той или иной церкви, а кто нет. Про принадлежность к Церкви так сказать нельзя.
Тогда не все ли равно, к какой из земных церквей принадлежать? Не одинаковое ли у них отношение к Церкви с большой буквы, то есть неопределенное? Нет, не одинаковое. Оно всегда неопределенное, но неопределенное не одинаково, а по-разному. Но ведь это совершенно неочевидно. Тогда откуда это известно?
Здесь нужно сделать серьезную паузу и глубокий вдох и выдох. У нас ведь только что поплыла система координат, и мы это не сразу заметили. Мы начинали с исключительно индивидуальной веры. Субъектом этой веры, то есть центром системы координат, в которой мы рассуждали до сих пор, было наше Я. Не выходя из этой системы координат, мы заметили, что мы тут не одни. У той же самой веры есть и другие субъекты, и они, точно так же, как мы, являются центрами своих собственных систем координат. Но рядом есть и разные другие веры с различными своими собственными субъектами. Совершенно непонятно, как отличать «своих» от «чужих». С виду никто ничем особенным не лучше другого…
Когда «с виду» видится такой хаос, то надо что-то делать с самим «видом», то есть с точкой зрения. Оставаясь дальше на точке зрения своего Я, мы или сойдем с ума, или впадем в одну из двух разновидностей религиозного индифферентизма: либо признаем примерно одинаковую степень реальности за всеми вообще видами религиозной веры, не исключая атеизм (как веру в то, что никакого Бога или богов нет), либо просто махнем рукой и на этом закончим с религиозными интересами.
Мы подошли к развилке, после которой дальнейшее наше религиозное будущее всецело зависит от нашего отношения к точке зрения своего Я. Мы можем выбрать (как это стало типичным для человека европейской культуры в XX веке) именно собственное Я как высшую религиозную ценность. Тогда наш путь — это секулярный агностицизм или такая религиозность, которая признает относительную правоту всех вообще религиозных вер. В последнем случае не возбраняется какую-то из этих вер любить больше остальных; сути дела это не меняет. Строго возбраняется лишь одно: утверждение эксклюзивной истинности одной из вер (даже если при этом делать оговорку, что в других верах тоже бывает что-то истинное, но фрагментарно и в смеси с ложным).
Отношение к ценности точки зрения своего Я — это отдельный вопрос и тоже, в сущности, религиозный. Мы уже в самом начале прошли ту развилку, на которой был выбор между допустимостью и недопустимостью ею просто-напросто пренебречь. Выбрав личный религиозный выбор, мы тем самым выбрали недопустимость. Совсем без точки зрения моего Я у меня не будет меня, а тогда не будет субъекта моей веры, а значит, не будет ее самой. Вместо религиозной веры будет мазохистическое подавление личности — одна из распространенных в религиозной среде психопатологий. Поэтому остается только выбор между приоритетностью и неприоритетностью точки зрения моего Я. Что будет в случае выбора приоритетности точки зрения моего Я, нам уже понятно. А какова альтернатива?
4 Границы Церкви: принцип иерархии вместо членских билетов
Альтернатива начинается с того, что мы вспоминаем: не мы тут первые. Поэтому не мы тут все знаем лучше всех. Поэтому будет надежнее спросить у тех, кто знает лучше нас. Поэтому точка зрения моего Я, хотя я никак не могу от нее отказываться, не приоритетна. Есть точки зрения других и более опытных людей, и они обладают для меня большей приоритетностью.
Но и это еще не решает проблемы. Оглядка на чужой опыт, хотя бы на опыт святых, годится лишь для грубой настройки нашего внутреннего навигатора. Проложить такой маршрут, который ведет к цели, подобным способом нельзя, хотя такая грубая настройка помогает дальнейшему.
В Церковь (она же Царствие Небесное) нужно войти на своих ногах. Было бы неплохо примчаться в Царствие Небесное со святыми, как блоха на собаке; может быть, кому-то это и удается. Но это не тот способ, на который можно рассчитывать, если мы люди сознательные и способны на
