все эти темы размышлять.
Точная настройка нашего внутреннего навигатора осуществляется по мере движения. Мы всегда имеем некоторое понимание цели, которое достаточно для того, чтобы сделать усилие на один-два очередных шага. Пока мы этих шагов не сделали, не надо просить большего. Но зато когда сделаем, тогда и узнаем больше.
Это происходит потому, что объект религиозной веры не является пассивным объектом. Он-то как раз будет поактивнее нас. Он воздействует на нас силой притяжения, но, впрочем, не настолько большой, чтобы мы не могли этому притяжению сопротивляться. Чужой опыт нам необходим именно для того, чтобы научиться вести себя правильно в отношении этого божественного притяжения. Одним только умозрительным путем такой опыт не перенять. Тут нужно воспитание — наподобие того, как дети воспитываются в семье. Церковь — это и. есть такая семья, и мы в нее попадаем не иначе как на правах детей.
Тогда приоритетность разных точек зрения разных человеческих Я выстраивается аналогично тому, как бывает в семье. В хорошей семье. Ни одно из них не имеет абсолютного перевеса, но все они имеют разный удельный вес. Как во всякой семье, появляется иерархия. Но это иерархия не назначенных кем-то начальников, а естественная иерархия, которая вырастает снизу. У кого больше опыта, кому доверяют больше, тот и выше по иерархии.
Поэтому главная из церковных иерархий — харизматическая: в меру личной святости каждого. По церковным правилам, сакраментальная и административная, то есть внешняя иерархия должна основываться на харизматической, оставаясь, впрочем, всегда ей подчиненной (если мы говорим о правилах Православной Церкви, а не какой-то другой). Мнение святого старца всегда будет значить больше, чем мнение епископа или даже всех епископов вместе взятых. Впрочем, епископов и других клириков народ должен выбирать из числа людей, обладающих церковным опытом, а если выбор окажется ошибочным, то его будет необходимо исправить. Все это предусматривается церковным правом.
Итак, начав с индивидуальной религиозной веры, я попадаю не просто в коллектив, а в иерархически устроенный коллектив. Я могу не представлять себе точно его границы (точнее, я просто не могу их представлять себе точно (еще точнее, для любителей логики: точных границ тут нет, т. к. принадлежность к Церкви — предикат, обладающий неустранимой неопределенностью; рассмотрение его в рамках классической логики блокируется «парадоксом кучи», но он вполне подлежит рассмотрению в рамках fuzzy logics)). Но это мне и не нужно. Мне нужно точно знать, где моя иерархия. Всем остальным судит Бог — а не я.
Церковь отличается от не-Церкви тем, что она и только она выстраивается вокруг настоящих святых, то есть вокруг настоящей иерархии. А настоящие святые опознаются тем же способом, которым опознается настоящий Бог — потому что, как сказал Псалмопевец, дивен Бог (а не кто-то другой) во святых Своих, Бог Исраилев. Бог и святые — это один и тот же объект веры, если смотреть только на божественную сторону дела (хотя у святости есть и человеческая сторонами тут это будут разные объекты).
Мы верим не только непосредственно Богу, но и многим людям, которые свидетельствуют о Боге. Например, мы читаем Евангелие — и верим. Значит, мы верим не только Богу, но и евангелистам, а также множеству свидетелей, часто неизвестных по именам, с чьих слов они пишут. И так далее. Очень важно, чтобы это «так далее» не прерывалось и доходило до нас. На церковном языке это называется апостольским преемством.
5. Апостольское преемство
Апостольским преемством называется преемство веры апостолов. Так в Православии (в католичестве — иначе). Эта вера, как мы видели, подразумевает веру в Церковь, а вера в Церковь подразумевает веру в церковную иерархию — сначала иерархию святости, а потом, на ее основе — иерархию сакраментальную. Поэтому апостольское преемство — это и преемство апостольской иерархии. Кто отпал от апостольской веры, тот отпал и от иерархии, и никакие внешне правильные рукоположения тут ничего не изменят. Верующего неправославно рукоположить в епископы возможно технически, но невозможно по сути. Точно так же можно было бы рукоположить в епископы дрессированную обезьяну. Причем обезьяна, по крайней мере, безгрешна, но даже для нее путь к епископству, увы, закрыт.
Повторю другими словами, зачем это надо — зачем нам апостольское преемство. Нам не просто важно быть в единстве веры — в общей «альтернативной реальности» — с другими людьми, которые обладают той же верой, когда бы они ни жили, но важно быть в единстве веры вообще со всеми людьми, у которых такая вера была и есть. Тут не может быть такого, чтобы быть в единстве с некоторыми, а с другими — не быть. Единство верующих не имеет внутри себя никаких разрывов. В том числе, оно не имеет внутри себя разрывов по времени. Если у нас единство веры с апостолами и праведниками Ветхого Завета, то, значит, у нас единство веры и со всеми теми, кто жил после них, в каждом без исключения поколении, бывшем после апостолов. И поэтому нам важно не просто найти тех, кто в нашем собственном поколении обладает общей с нами верой, но важно, чтобы эта община была частью тех общин, которые существовали на всем протяжении истории. Это не два разных условия, а две разных стороны одного и того же условия. Единство веры у нас на всех только одно. Если мы оказались в общине, которая отделена от наших единоверцев в прошлом, то, значит, мы ошиблись дверью.
Если мы ошиблись дверью, то ничего фатального в этом нет. Можно ведь сказать «простите за беспокойство», выйти и найти нужную дверь.
Но остается техническая проблема: как найти эту самую «нужную дверь»?
6. Нужная дверь
Выбирая нужную дверь, смотри, кто в домике живет. Не слушай, что тебе оттуда говорят; а смотри сам. «Домики», то есть отдельные христианские конфессии, постоянно строятся и перестраиваются, но редкие из их строителей говорят, что они строили сами на пустом месте, хотя и по древним образцам (так говорят о себе лишь некоторые протестанты). В таких случаях сразу понятно, что это не для нас. В остальных случаях «сразу» ничего
