Достоверно известно лишь о служившем в середине XVI века Савве Семеновиче Ляпунове[6]. Имя его сына Петра Саввича Ляпунова попало в разрядные книги, в 1583 году он служил головой в Чебоксарах вместе с воеводой князем Михаилом Бахтеяровым-Ростовским и другим головой Григорием Шетневым[7]. Тогда подобная служба в отдаленном гарнизоне в так называемых городах «по Низу», то есть в Среднем и Нижнем Поволжье, могла быть связана с какой-то опалой. Хотя отца Прокофия Ляпунова — Петра «з детми и с племянники» — считали принадлежащим к «роду и племяни» царского любимца Родиона Петровича Биркина[8], и они должны были пользоваться покровительством одного из приближенных царя Ивана Васильевича.
Впервые рязанские мятежники из рода Ляпуновых проявили себя достаточно рано, в обстоятельствах странных московских событий, произошедших после смерти Ивана Грозного в 1584 году. В это время решалось, что делать с опричным наследием, поддерживать ли притязания на власть тех, кто возвысился благодаря одному преимуществу — близости к тирану. У историков нет единого мнения, на чьей стороне выступили тогда братья Петр Саввич и Иев Саввич Ляпуновы (об участии Прокофия Петровича в событиях можно говорить только предположительно). Вместе с московскими посадскими людьми рязанские дворяне готовы были стрелять в Кремль из пушек и высадить ворота Фроловской (будущей — Спасской) башни Кремля[9]. Однако, учитывая дружеские и родственные связи Ляпуновых с одним из видных членов особого двора Ивана Грозного — Родионом Петровичем Биркиным (а через него с «дворовым» дьяком Андреем Шерефединовым), можно предположить, что они шли защищать Богдана Вельского и других опричных дельцов, стремившихся удержаться у власти. Ляпуновы впервые «всем родом» оказались на общерусской исторической сцене, вмешавшись своими действиями с поворотом пушек в сторону Московского Кремля во внутренние дела русского двора. Демарш служилых людей и московского посада в итоге едва не помешал будущему правителю Борису Годунову справиться с обстоятельствами. И он хорошо запомнил провинциальных выскочек. Уже в 1584/85 году Захар Ляпунов был назначен на службу в Елец «в стонишных головах», но сбежал из-за того, что первым головой елецких казаков был назначен еще один участник выступления 1584 года Федор Кикин. За «нетство» Захара Ляпунова били батогами, посадили в тюрьму и взыскали «прогоны» от Ельца до Москвы и обратно[10]. Отец Прокофия и Захара Ляпуновых, Петр Саввич, умер 17 мая 1587 года. Перед смертью он принял постриг с именем Пафнутия в Облачинском монастыре, находившемся неподалеку от села Исад — впоследствии родового владения Ляпуновых. Запись о смерти отца Прокофия Ляпунова сохранялась на камне, положенном рядом с Воскресенской церковью села Исад. Она была процитирована в одной из краеведческих работ 1920-х годов[11].
Служба в рязанских и украинных городах была основным уделом Ляпуновых при Борисе Годунове. Но они сумели извлечь из нее очевидную выгоду, наладив контакты с донскими казаками. Дворяне Ляпуновы проявили не свойственную тогда понятиям честности дворянской службы предприимчивость и начали выгодную торговлю с Доном вином, хлебом, оружием и доспехами. В 1601/02 году братья Григорий, Прокофий и Захар Ляпуновы провожали хлебные запасы из Валуек в новопостроенный Царев Борисов город. В боярском списке 1602—1603 годов в перечне рязанских выборных дворян они записаны в разделе «Все в Борисове» с поместными окладами, соответственно 600, 550 и 500 четвертей[12]. Очень скоро возникло судное дело о их незаконной торговле «заповедными товарами» с донскими казаками, что противоречило политике Бориса Годунова, пытавшегося организовать государственную монополию на такие торговые операции. В 1604 году был устроен специальный розыск: «хто на Дон донским атаманом и казаком посылали вино, и зелье, и серу, и селитру, и свинец, и пищали, и пансыри, и шеломы, и всякие запасы, заповедные товары». Одним из главных обвиняемых оказался младший брат Прокофия — Захар Ляпунов, снова примерно наказанный за нарушение запрета на торговлю с донскими казаками. Выяснилось, что «Захарей Ляпунов вино на Дон козакам продовал, и пансырь, и шапку железную продовал». В итоге было «велено ево, Захара, с товарыщи кнутом бить»[13].
Еще раз заметную роль в общерусских событиях Ляпуновы сыграли в момент присяги сыну царя Бориса Годунова — царевичу Федору Борисовичу под Кромами в мае 1605 года. В тот момент, как писал автор «Нового летописца», рязанские, украинные и заоцкие «города», бывшие в войске под Кромами, — то есть дворянские отряды, представлявшие Рязань, Тулу, Каширу, Алексин, — поддержали действия воеводы Петра Басманова, выступившего на стороне самозваного царевича Дмитрия, будущего Лжедмитрия I. Они изменили уже состоявшейся ранее присяге царевичу Федору Борисовичу и «начата бояр имати», то есть арестовывать сторонников Годуновых.
Вместе с Басмановым участниками заговора под Кромами летопись называла князя Василия Голицына с братом Иваном и Михаила Салтыкова[14]. Правда, князь Василий Голицын еще колебался и даже приказал связать себя наравне с остальными воеводами, остававшимися верными Годуновым[15]. «Новый летописец» прямо не называет Ляпуновых участниками событий, но из других источников известно о их решающем влиянии на позицию своего «города».
Автор «Карамзинского хронографа» — арзамасский дворянин Баим Болтин, который мог участвовать в событиях под Кромами или, по крайней мере, слышать рассказы очевидцев, приписал инициативу выступления Петру Басманову. Но он ничего не говорил о князьях Голицыных и Салтыкове, напротив, рассказывал о действиях таких же провинциальных дворян, как и он сам. Согласно его сведениям, начало мятежа под Кромами было связано с изменой Годуновым Прокофия Ляпунова и других дворян из заоцких («заречных») «городов»: «И в полкех под Кромами немного время погодя после крестного целованья резанцы Прокофей Лепунов з братьею и со советники своими и иных заречных городов втайне вору (самозванцу. — В. К.) крест целовали и назвали его прямым царевичем Дмитреем Ивановичем царя Ивана Васильевича всея Руссии сыном». Самое интересное содержится в описании действий рязанцев во главе с Прокофием Ляпуновым, открыто не повиновавшихся боярам и воеводам и диктовавших им свою волю: «…и собрався приехали к розрядному шатру, где бояре и воеводы сидели, и они бояр били, а иных везали и всяких ратных людей приводили ко кресту к вору к Ростриге». Конечно, не было никакой тайны в том, что действия рязанских дворян под Кромами, рушившие привычный порядок вещей, стали возможны только благодаря оставшимся в тени главным заговорщикам. «А своровали резанцы и иные дворяне и дети боярские, которые втайне крест целовали вору Ростриге, по совету и умышлению Петра Басманова», — заключает автор «Карамзинского хронографа»[16]. О том, что Ляпуновы поддержали будущего царя Дмитрия Ивановича, забыть было невозможно. Поэтому Прокофий и остальные рязанские дворяне поначалу столь непримиримо выступили против свергнувшего самозванца с престола нового царя Василия Шуйского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
