— Валяй. — Шок пожал массивными, обтянутыми кожей плечами. — Мне нечего скрывать.
Брэм достал мобильный телефон и быстро отправил сообщение. Не прошло и тридцати секунд, как Герцог и Фелиция появились на впавшей в спячку лужайке, изящная рука волшебника обнимала тонкую талию его пары, ее длинные золотистые волосы касались его плеча и груди.
— Повтори, — потребовал Брэм.
— Матиас не контролирует Морганну и понятия не имеет, что она ищет.
Все взгляды обратились на Фелицию.
— Он говорит правду. Или… по крайней мере, правду, которую знает.
Так что если Матиас солгал ему, или Шок намеренно позволил Матиасу сделать это, Фелиция не могла знать наверняка. Брэм вздохнул, и Герцог потащил свою пару за собой, подальше от Шока. Даже в костюме, который стоил, вероятно, больше тысячи фунтов стерлингов, Герцог все еще выглядел защитником.
Большой, одетый в кожу волшебник со вздохом покачал головой в сторону Брэма:
— Я говорю вам абсолютную правду. И несмотря на твои насмешки, я собираюсь сделать тебе огромное одолжение и сказать, что Морганна намерена убить тебя и твою сестру.
Фелиция кивнула, тревожно покусывая губу.
Страх сжал горло Анки. За Брэма — да. Но он был одним из самых способных и талантливых волшебников магического мира. Больше всего она боялась за Сабэль. Она была одаренной ведьмой, но в лиге Морганны? Никого не было. Брэм вместе с преданной парой Сабэль, Айсом, с радостью отдал бы их жизни, чтобы защитить ее. И все же этого может быть недостаточно. Что если Матиас не справится с Морганной, а Брэм погибнет, пытаясь спасти магический мир? Большая сила могла быть их единственным средством победить злую ведьму — еще одна причина, по которой Анка надеялась, что Брэм позволит ей присоединиться.
Брэм нахмурился.
— Морганна хочет нашей смерти, потому что в наших жилах течет кровь Мерлина?
— Именно.
Шок скрестил руки на груди:
— Это всего лишь предположение, заметьте, но я подозреваю, что она видит в этом расплату, потому что Мерлину удалось держать ее душу взаперти в течение последних пятнадцати столетий. Кстати, она довольно красноречиво говорила о том, что могла чувствовать боль, жажду, похоть и агонию, находясь в ловушке в этой пещере.
Расплата, конечно. Анка сглотнула. Морганна никогда не отличалась сдержанностью. Обуреваемая такой яростью, на что способна ведьма?
— Понятно. Предупреждение принято. Спасибо, — голос Брэма звучал почти благодарно.
— Значит, это погоня за человечеством вместо того, чтобы прийти прямо сюда? Чтобы выманить нас?
— Ты хочешь, чтобы я угадал мотивы Морганны? — тон Шока вопрошал, не сошел ли Брэм с ума. — Я ни хрена не понимаю, зачем Морганна вообще что-то делает. Я просто знаю, что ее надо остановить. И Матиасу чертовски хочется, чтобы он никогда не воскрешал эту суку.
Шок сделал глубокий вдох, который поднял его массивные плечи. Анка нахмурилась. Мужчина никогда не нервничал, но то, что он еще не сказал, нервировало его.
— Продолжай, — потребовал Брэм.
— Матиас пытался загнать джинна обратно в бутылку, но в одиночку ему это не под силу.
Когда до каждого из Братства дошли последствия визита Шока, все замерли. Фелиция не стала его опровергать. Анка только разинула рот. Как могло случиться, что она жила с этим человеком, но ничего не знала об этом откровении? С другой стороны, Шок никогда не был тем, кто делился. К тому же в последнее время они почти не разговаривали.
Их последняя связь была такой поспешной. Шок едва коснулся ее, вместо этого он просто расстегнул молнию на кожаных штанах и засунул в нее член. Ей потребовалось собрать все силы, чтобы не оттолкнуть его, но она нуждалась в энергии так же сильно, как и он, и чувство вины за то, что она оказалась в его постели, все еще гноилось в сердце. Совместное использование простыней Шока в этот момент не должно иметь значения. Но с каждым мгновением она думала о Лукане — и едва сдерживала слезы, пока Шок не заставил ее испытать оргазм и не застонал в завершение. Затем он немедленно застегнул молнию и оставил ее лежать в их постели.
Шок, хоть и скрытый за темными очками, теперь обратил свой взор на нее. Анка почувствовала, как его взгляд стал острее, словно он препарировал ее. Дерьмо! Он точно знал, о чем она думает. Она поморщилась и намеренно обратила свои мысли к текущей ситуации.
Брэм прищурился, глядя на Шока.
— Ты хочешь сказать, что Матиас хочет, чтобы мы помогли ему покончить с Морганной?
— Думаешь? Либо эта сука начнет буйствовать, что приведет раскрытию магического мира перед человечеством, либо она будет преследовать тебя и твою сестру со всеми хитростями, которые у нее есть. Разберитесь с этими проблемами сами или помогите Матиасу убить ее. Твой выбор.
— Нет, есть еще одно. — Лукан бросился на Шока, толкая его лицо прямо в лицо другого волшебника. — Ты и твой босс разработали эту сложную схему, чтобы привести нас в ловушку и сразу к нашей гибели. Это оставило бы Матиаса и Морганну свободными, чтобы жить вечно, с тобой в качестве их доверенного советника.
Шок уставился на Лукана, как будто укол его нисколько не беспокоил, но Анка почувствовала ярость, которую он едва сдерживал. Мгновение спустя он обернул руку вокруг ее талии. Ужас охватил ее, когда она поняла, что он публично заявляет свои права на нее — перед Луканом. Ее взгляд метнулся к бывшему супругу, и его голубые глаза стали жестокими. Стыд и чувство вины захлестнули Анку. Она отвела взгляд.
— Сильно горько? — Шок насмехался.
Эти два едких слова едва слетели с его губ, как начался настоящий ад. Лукан бросился на Шока с рычанием, которое говорило, что он собирается оторвать голову волшебнику. Шок взревел в ответ, толкая ее за спину, готовясь сражаться, как будто он собирался насладиться этим. Герцог оттолкнул Фелицию, телепортировавшись с ней вместе.
Анка прыгнула между Луканом и Шоком. Это было не похоже на ее бывшую пару — так быстро терять самообладание. Сабэль не раз намекала, что Лукан больше не был самим собой. Сердце Анки плакало от беспокойства. Она не смела надеяться, что тоска по ней заставила его нервничать. Она не знала, как заставить его понять, «как " и «почему» все произошло за последние три месяца. И теперь, когда она добровольно украсила ложе его врага, она сомневалась, что он захочет услышать. Она только хотела, чтобы он был здоров и счастлив, и ей было очень больно знать, что Лукан найдет все это без нее.
Оба волшебника оттолкнули ее с дороги, а затем снова набросились друг на друга. К счастью, на этот раз Брэм встал между ними и создал силовое поле, разделяющее их.
— У меня слишком мало сил для этого дерьма, детки, — проворчал Брэм. — Часы тикают до следующего трюка Морганны, каким бы он ни был. У меня нет пары, которая могла бы меня зарядить энергией. Мы не можем позволить себе ссориться.
Лукан глубоко, судорожно вздохнул, стиснув зубы и прищурившись. Боже, она редко видела его таким злым. Но, расправив широкие плечи, он попятился, все еще выглядя смертоносно. Ей очень хотелось помочь ему. Шок сжал мясистый кулак, но на его лице появилось такое выражение, словно ему было на все наплевать. Анка знала его лучше, и у нее было предчувствие, что скоро ей придется иметь дело с тем, что его гложет.
После долгой паузы Брэм наконец опустил руки и силовое поле. Бросив быстрый взгляд на обоих, он кивнул:
— Шок, ты можешь сказать Матиасу, что мы рассмотрим его просьбу. Я не готов что-либо предпринимать.
— Ты что, совсем с ума сошел?
Шок посмотрел на Брэма так, словно кто-то избил лидера Братьев Судного дня тупой палкой.
— Ты хоть представляешь, что еще может сделать Морганна, чтобы разоблачить нас, пока ты сидишь без дела?
Брэм схватил Шока за кожаную куртку рукой:
— Я ни хрена тебе не доверяю. И вряд ли буду сидеть сложа руки. Я не сделаю ни шагу, пока не поговорю со всеми, так что можешь бежать и сказать своему боссу, что как только мы поговорим, я свяжусь с тобой.
