— А, все у вас не как у людей, — офицер чиркнул зажигалкой, закуривая. — Рановато для физзарядки, да что тебе Устав, такому блатному рядовому.
— У меня, товарищ капитан, должность умственная. От компьютера порой просто глаза на лоб лезут, — на всякий случай оправдался Женька.
— Не болтай. Знаю вашу конторку. Сам собеседование проходил.
Женька дипломатично промолчал. Проходил товарищ капитан собеседование или не проходил, но по факту явно не прошел, поскольку в штате «К» не числится. И вообще не местный. Хотя частично знакомый — уже не первый раз в комендантской казарме ночует. Командировочный. И с майором Варшавиным он действительно разговаривал. Но это не повод.
— Ты молчи. Правильно, — капитан затянулся. — Я так. Ночь сырая. Да еще эти… с гудроном. Не люблю технику ночью.
Кажется, капитан служил где-то под Назранью.
— Да кому ж этот грохот благоухающий нравится… — пробормотал Женька.
Огонек сигареты заалел ярче, и капитан глуховато спросил:
— Слушай, Земляков, а ваша сержантка, она как? Что-то я ее вчера не видел. Здорова? Если не секрет, конечно.
— Здорова. Взяла пару дней по семейным.
— Понятно. И что, серьезные семейные? Она вроде не замужем.
Женька вздохнул:
— Товарищ капитан, вы уж меня извините. Товарищ старший сержант — мое прямое и непосредственное начальство. Может начальство замуж выходить, разводиться или влюбляться? Смешно даже. Оно же НА-ЧАЛЬ-СТВО.
— Философ? Ну-ну! — Капитан щелчком отправил окурок в урну у курилки. — Ладно, привет своему смешному начальству передавай. Она знает, от кого.
Взвизгнула-стукнула дверь. Опять комендачи сокрушили цивилизованный доводчик и временно присобачили старую испытанную пружину. Женька вновь подпрыгнул и повис на перекладине турника. Привет мы передадим. Как ни странно, Катерина помнит всех мужиков, что ей приветы передают. По крайней мере, тех, что в погонах. Вот и в Назрани человеку изумрудные сержантские глаза покою не дают.
На экране вновь мерцала опухоль оккупированной Тавриды. Но начнется не отсюда. Издалека подступим. Есть план операции, есть глаза в немецком тылу. Довольно противные глазки, нужно признать. Но зоркие. Рядовой Земляков имел сомнительную честь лично участвовать в вербовке. Довольно неприятное занятие эти шпионские игры. Но необходимое. По сути, операция уже давно идет. Медленная, масштабная подготовка. Под стать тому, легендарному, Люблинскому рейду.
Да, кто-то намекнет, что «мелко плаваем». Да, только Крымская операция. Никаких глобальнейших прорывов на политических и военных направлениях. Кишка тонка. Массированный выход «тридцатьчетверок» к Ла-Маншу и создание атомного первенца к 27-й годовщине Пролетарской революции, совершенно исключены. Операция в рамках фронта — наш предел.
Женька убрал с экрана карту Крыма. Полюбовался на фото подруги. Иришка старательно изображала томность, сидя на борту красивой парусной посудины и опустив одну ногу в набегающую волну. Вот так, товарищ Земляков, некоторые служат, а некоторые на яхтах по Ионическому морю рассекают. Возмутительно. И это в то время, когда весь свободолюбивый греческий народ единым фронтом выступает против повышения налогов и прочих антидемократических провокаций. Впрочем, Иришка здорово поддержала тамошнюю сотовую связь посредством дорогущего роуминга. Волновалась девушка, понимаете ли. Целую неделю с родителями на чужбине, а тут Евгений брошен практически без всякого присмотра. Заботливая. То-то и купальник такой… расслабляющий. Впрочем, подруга уже неделю назад как вернулась и успела удостовериться, что всё с военнослужащим в порядке.
* * *
Штатное расписание Отдела «К» (в/ч 04721)
Начальник отдела — м-р Варшавин А. А.
Зам. начальника отдела — (должность вакантна).
Агентурная группа.
Для ознакомления требуется допуск (форма № 4)
Расчетная группа.
Командир группы — ст. лейтенант Филиков А. Р.
Всего 4 шт. ед. (заполнено 3)
Полевая группа.
Инструктор по вводу и координации, командир отделения — ст. сержант Мезина Е. Г.
Специалист-переводчик — рядовой Земляков.
Всего 4 шт. ед. (заполнено 2)
Группа МТО.
Всего 3 шт. ед. (заполнено 1)
Из служебной записки начальника отдела:
«…Итого штат заполнен на 45 %. Настоятельно прошу ускорить подбор людей. И прошу срочно решить вопрос с транспортом».
Резолюция на служебной записке:
«Срочно в отдел кадров! Что они там себе думают?!»
Из телефонного разговора:
«…Бензин тебе компенсируют или нет? Я в финчасть лично звонил. Ну, погоняй еще на своей „вишневой“, что тут поделаешь. Осенью „колеса“ пробьем. Две машины я тебе гарантировал? Подтверждаю. А по „полевым“ и агентуре вообще незачем мне плешь проедать. С психологами, знаю, ты дружишь. Вот их напрямую и доставай. И с новой конторой контакт налаживай в срочном порядке…»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Восьмая лодка
27 марта 1944 года. 12.20. Порт города Николаева
Подбитый танк немцы наконец изловчились и отволокли к домам. Урчал, надрывался двигатель тягача, пахали раскисшую землю гусеницы. Напоследок T-III развернул башню и ахнул по зданию конторы фугасным. Попал пальцем в небо, — снаряд пробил стену элеватора, где никого из советских десантников не было. Оно, конечно, — попробуй в таком дыму рассмотри.
Старший краснофлотец, лежащий у пробитой над самой землей амбразуры, слезящиеся глаза старался не тереть. Промыть бы. Вода во флягах еще есть, только тратить ее на такую роскошь, как водные процедуры, вовсе и ни к чему. Вдруг еще повоевать удастся?
От отошедших танков осталась лишь разбитая гусеница, вытянувшаяся расплющенной змеей на взрытой земле. Левее железнодорожной насыпи «гансы» валялись густо, кто-то там еще шевелился, дым прибивало к земле, накрывало трупы и раненых удушливой завесой. Пусть отползают. Патроны еще понадобятся. Жаль, «панцер» доконать было нечем — ПТР уже разбило, с гранатами не подберешься. Теперь одна задача — сечь немчуру двуногую да ждать, когда самого добьют.
Это была девятая атака. Два вчерашних, утренних наскока, можно не считать, — тогда «гансы» еще никак уверовать не могли, что в порт натуральный русский десант явился.
Морская пехота держалась тридцать четыре часа. Неполная рота автоматчиков 384-го ОБМП.[8] Шестьдесят восемь человек, три ПТР, четыре ручных пулемета и станкач.
Сейчас, к полудню, мало что осталось. Станковый, здорово помогавший из здания конторы, молчал уже часа два. Но сама контора держалась — огрызался из развалин «дегтярь» и автоматы. Братва в дело ушла опытная, новобранцев не брали. Мощное здание конторы, позиция за остатками забора у насыпи да здесь, в развалинах толстостенного сарая, больше похожего на блокгауз, воевали до последнего. Артиллерия армейцев старалась поддерживать — 122-мм корпусные клали снаряды точно, как будто корректировал кто. Только корректировать было уже некому: рацию, вместе с обоими радистами, еще утром накрыло прямым попаданием. Но дальнобойная батарея все равно работает точно, — не иначе кто-то из флотских у них над душой стоит.
Вообще было тяжко. Хана, если честно, морской пехоте. Город, считай, свой, корабельный, — где, как ни здесь, братве загибаться? Широкий лиман, чуть выше по течению сливаются Буг и Ингул. Дельные верфи до войны в городе были. Один черт, обидно погибать. Свои, должно быть, уже в пригородах дерутся. Только, видно, не успеют. Уж очень минометы досаждают. Притаранили «гансы» два «шестиствольных»[9] и дают прикурить. Вот, завыло, загнусавило…
Тяжелые мины легли с перелетом, лишь одна задела осколками угол полуразбитого конторского здания. Сейчас прицел подправят, еще залп уложат, а потом проверять полезут. Мины немец сейчас бережет. Не тот «ганс» пошел, скаредный стал, гадюка.
Окраину порта, ту, что за железнодорожной веткой, накрыла серия 122-миллиметровых. Не забывает бог войны, — как в корзину снаряды кладет, — где-то там немцы свои шестиствольные каракатицы и пристроили. Видно, есть бог на небе. Или он сейчас на «огневой» командует?
В бога старший краснофлотец не верил, поэтому глянул на соседа, — Юрик зря не высовывался, сосредоточенно снаряжал автоматный диск. Остальная братва тоже не паниковала — четверо отвоевавшихся лежали под стеной, накрытые плащ-палатками. И раненый Мишка молчал, — может, уже и отмучился.
Шестиствольные «ишаки» промолчали, зато после паузы из-за насыпи и от домов полезли опасливо пригибающиеся «гансы». И то дело.
Прошло еще полчаса. Дальше, у причалов ремзавода, кто-то подал признаки жизни. Стреляли яростно, хоть и коротко. Нет, это не армейцы. Видно, кто-то из братвы. Чего в стороне-то оказался? Так всегда в десанте: хрен поймешь, кто, где и откуда.
