Читаем без скачивания Забытые дела Шерлока Холмса - Дональд Томас

Разумеется, даже после их вердикта мой труд все равно нельзя было сразу опубликовать. Я передал завершенную рукопись на хранение в государственный архив с просьбой отправить ее в печать по прошествии пятидесяти лет. Сэр Эрни заверил меня, что кабинет министров его величества не согласится на срок меньше ста лет. Но против такого продления решительно возражали и Майкрофт Холмс, и генеральный прокурор, оба входившие в совет учредителей клуба «Диоген». В конце концов сошлись на компромиссном варианте в семьдесят лет. Этого вполне достаточно, чтобы перекрыть продолжительность жизни любого человека, упомянутого в моих рассказах. Риск того, что враги Британии смогут воспользоваться изложенной там секретной информацией, тоже сводился к нулю. Разве можно навредить нынешнему противнику раскрытием тайн прошлого столетия?

Таким образом, в книге сохранены подлинные истории рокового визита короля Эдуарда VII в Дублин в 1907 году, похищения драгоценностей ирландской короны из Дублинского замка, а также таинственной смерти господина Дизеля в 1913-м, когда секрет его знаменитого двигателя должен был перейти в руки англичан.

Другие сведения, не угрожавшие безопасности государства, по договоренности с заинтересованными лицами тоже не стоило разглашать до срока. Мне пришлось пойти на уступки и внести коррективы даже в издававшиеся ранее произведения. Если вы читали, например, рассказ «Конец Чарльза Огастеса Милвертона», то должны помнить мое предупреждение о том, что в этой истории изменены некоторые имена и факты. В результате она превратилась скорее в художественный вымысел, чем в описание реальных событий.

Теперь я уже никому не причиню вреда, открыв настоящее имя Милвертона. В действительности этого гнусного шантажиста звали Чарльз Огастес Хауэлл. Он родился в 1839 году в Лисабоне в англо-португальской семье. Служил секретарем у мистера Джона Рёскина, а также был импресарио у художника Данте Габриэля Россетти. Об обстоятельствах смерти Хауэлла вы могли прочесть в «Библиографии Суинбёрна» Томаса Уайза либо услышать от Оскара Уайльда. В 1890 году Хауэллу перерезали горло на заднем дворе трактира, а в зубы засунули полсоверена в уплату за клевету.

Обычно он расставлял свои силки следующим образом: приобретал компрометирующие письма, наклеивал их в альбом, который затем закладывал в ломбард. После чего сообщал жертвам, что не может по причине бедности выкупить залог и он пойдет с молотка, если только сами несчастные не захотят заплатить необходимую сумму в несколько сот фунтов. Они или их родственники раскошеливались, а хозяин ломбарда делил с Хауэллом прибыль.

Все проделывалось настолько ловко, что факт шантажа невозможно было доказать, даже если жертвы решались ради этого пойти на огласку. Среди тех, кто попался в сети Хауэлла, были семья Россетти, известный поэт Суинбёрн и художник Уистлер. К этому списку можно добавить мистера Рёскина и преподобного Чарльза Доджсона из Крайст-Черч, известного всему миру как Льюис Кэрролл. Добытые Шерлоком Холмсом сведения нельзя было напрямую использовать против Хауэлла, поскольку они бросили бы тень на многих людей.

Однако в архиве моего покойного друга содержались не только государственные и частные тайны. Если вы читали мою первую повесть о нем, то должны помнить, что время от времени Холмс, по его собственному выражению, «консультировал» Скотленд-Ярд. Например, он помог инспектору Лестрейду выйти из тупика в расследовании дела о фальшивых векселях, когда в 1873 году братья Бидуэлл едва не разорили «Английский банк».

В бумагах Шерлока Холмса нашлось несколько отчетов о таких историях, происходивших еще до нашего знакомства. Но поскольку рассказ очевидца всегда занимательнее сухого изложения фактов, я позволил себе немного отступить от них. И вовсе не испытываю угрызений совести, в своих произведениях представляя Холмса студентом, изучающим химию и право, хотя к моменту нашей встречи он, конечно же, давно миновал тот возраст, когда обычно поступают на медицинский или юридический факультет. В конце концов, мой друг всю жизнь занимался этими науками.

Начну свои заметки с дела Сметхёрста. В ту пору у Холмса на Ламбет-Палас-роуд, возле Вестминстерского моста, был свой кабинет, который сыщик торжественно называл комнатой для переговоров. Оттуда было рукой подать до химической лаборатории больницы Святого Томаса. Мой друг посещал ее бесплатно, пользуясь этой привилегией в память о щедром пожертвовании больнице от его родственника. Как я рассказывал ранее, Холмс происходил из семьи крупных землевладельцев.

Читатели, хорошо знающие Лондон, не нуждаются в описании Ламбет-Палас-роуд с ее чудесными газонами и тенистыми аллеями. Именно здесь предпочитали снимать квартиры молодые врачи и студенты-медики. Каждый вечер Холмс возвращался по этой улице домой из лаборатории. Весь день он ставил опыты, а по ночам проводил вычисления. Запоздалые прохожие и дежурные полицейские частенько видели в зашторенном окне второго этажа знакомый силуэт человека, шагающего из угла в угол с заложенными за спину руками и склоненной головой. Он явно был погружен в напряженные размышления.

В другие вечера Холмс выбирался из дома поужинать и побродить по улицам вечернего города, пока наконец не изучил Лондон в мельчайших подробностях, будто собственное отражение в зеркале. Прогуливаясь в одиночестве, он наблюдал, как затихает деловая суета, гаснут огни в магазинах, а из пивных выкатываются толпы грязных и оборванных простолюдинов. Попрошайки и бродяги, собиравшиеся под мостами и на свалках возле рынка, постепенно привыкли к его появлению. Примелькался он и тем несчастным женщинам, что поджидали, дрожа от холода, какого-нибудь закутившего пьянчугу.

Иногда этот студент останавливался, чтобы поговорить с босоногим мальчишкой, устроившимся на крыльце чужого дома. Порой неодолимая тяга ко всему новому заставляла его присесть рядом с нищими, курящими или дремлющими возле костра прямо посреди улицы, и вместе с ними наблюдать, как дым от языков пламени поднимается в темное небо. Летняя ночь подходила к концу, когда он возвращался домой. Уже начинало светлеть, шпили соборов и колпаки печных труб резко выделялись на фоне неба, пока миллионы огней еще не окутали город туманной пеленой. На углу возле лавки собирался народ и прихлебывал горячий кофе из консервных банок с закопченными днищами. Проходя по Лондонскому мосту, студент встречал девушку в лохмотьях, которая несла на плече корзину с зеленью. Через несколько минут громкие крики торговки будили спящие улицы.

Так Шерлок Холмс изучал городскую жизнь. Неудивительно, что много лет спустя он легко подражал манерам и речи простолюдинов, чем вводил в заблуждение даже близких друзей. Но снова наступала ночь, и он возвращался к книгам, совершенствуя свой непревзойденный метод расследования, который впоследствии прославил его.

Библиотека Шерлока Холмса тоже была необычной. В ней отсутствовали книги, стоявшие на полках в большинстве домов Англии. Но если вас интересовали особенности кустарных промыслов в маленьких городках Богемии или различия в химическом составе табака, выращенного на Суматре и в Виргинии, медицинское объяснение индивидуальных отклонений психики или способ, с помощью которого можно отличить подлинную вазу эпохи Мин от искусной подделки, вам достаточно было протянуть руку, чтобы узнать ответ. Впрочем, специфические знания по большей части Холмс хранил в памяти.

В книжном шкафу, что находился у самой двери, между руководством по изготовлению бумаги и подборкой справочников Ньюгейтской тюрьмы я однажды заметил несколько положенных на бок томов в изящных переплетах. По скопившейся на них пыли было ясно, что эти книги давно не брали в руки. Всю содержащуюся в них полезную информацию Холмс знал наизусть. Самое тонкое издание оказалось сочинением доктора Дэвида Хатчинсона «О причинах болезненных ощущений при беременности, выражающихся в раздражении горла и ротовой полости и сопровождающихся потерей аппетита и истощением». Эта работа в 1857 году была удостоена премии Род-Айлендского медицинского общества. Рядом лежали труды Аберкромби и профессора Штольца из Вены, посвященные схожим проблемам, а также отчеты о наблюдавшихся в испанском городе Картайя пятидесяти восьми смертельных случаях, связанных с vomissements incoercibles pendant la grossesse [3].

В этих книгах Холмс отыскал решение проблемы, от которой зависела жизнь человека. Позднее он называл этот случай своим первым расследованием. Вскоре о его способностях к научному анализу стало известно Скотленд-Ярду. Вы можете ознакомиться с подробным отчетом о деле доктора Сметхёрста в сборнике «Самые громкие судебные процессы Британии» или в газетах того времени. Однако сам детектив избежал пристального внимания прессы. Он предпочел остаться в тени, опасаясь причинить неудобства своему покровителю. К тому же Холмс не хотел рассказывать о себе лишнего.