Я как-то в этом лесу существую, живу, дышу и даже передвигаюсь. Следовательно, окружающая среда для меня не враждебна, во всяком случае, буду в это искренне верить. Значит, в этом…пространстве можно существовать. Осталось понять – как именно. Это факт два.
Прежде чем начать делать выводы и строить планы, нужно каким-то образом дожить до утра. А вдруг то, что так бодро шкрябается в еловой чаще, не так безобидно, как мне хочется верить? Нет, надо обязательно придумать, как обезопасить себя на ближайшие несколько часов, а утром уже посмотрим. Это факт три.
Сидя на тропинке в чаще странного леса, я стала вспоминать те немногие книги о путешествиях, приключениях и попаданцах, которые если уж не читала, то хотя бы просматривала. Оказалось, что лучше всего я помню бессмертного «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо. Вот, значит, на него и буду ориентироваться. Представлю, что я на необитаемом острове. Бредовая идея, согласна, но остальные ещё хуже. Порывшись в памяти, я вспомнила, что свою первую ночь мудрый Робинзон провёл, забравшись на дерево, чтобы таким образом спастись от хищных зверей. Осмотрелась и поняла, что даже в лучшие времена, когда я была лет на десять моложе, такой челлендж вряд ли был бы мне по силам. А сейчас, имея в анамнезе тридцать семь лет и полтора десятка лишних килограммов…Без комментариев.
Могучие ели высились чёрно-зелёной неприступной колючей стеной, и о том, чтобы добраться до ствола, по которому теоретически и полагалось карабкаться наверх, можно было даже не мечтать. Выползшая на небо луна, которая, к моему величайшему облегчению, была всего одна и привычного серо-жёлтого цвета, слегка рассеяла мрак над моей тропинкой, зато в глубине леса он стал ещё непрогляднее.
Присмотревшись внимательнее, я заметила, что в одном месте еловые лапы прилегают к земле не так плотно, как в остальных местах, и там есть что-то, отдалённо напоминающее лаз. Так как других вариантов не наблюдалось и, что характерно, не предвиделось, я на четвереньках подобралась к просвету в сплошной колючей стене и, глубоко вдохнув, осторожно сунула туда голову. Честно скажу – готова была ко всему, в том числе к тому, что мне эту самую голову сейчас откусит кто-нибудь очень голодный. Да, понимаю, что, наверное, сначала надо было засунуть руку, а потом уже голову, но в моей ситуации остаться без руки ненамного лучше, чем без головы, так что эту глупость вполне можно объяснить и даже оправдать.
За колючими густыми лапами обнаружилось нечто вроде крохотной природной пещеры в густом переплетении ветвей и травы, небольшой, но закрытой со всех сторон, что делало её просто идеальным местом для ночлега. Валяющиеся в углу растрёпанные шишки, странной формы голубые грибы и какие-то ягоды, а также толстый слой прошлогодних листьев на земляном полу наводили на мысль о том, что, скорее всего, это небольшое убежище принадлежало не хищнику, а какому-то грызуну типа белки. И даже мысль о том, что в этом гнезде или жило очень много белок, или это была белка не того размера, к которому я привыкла, не смогла бы заставить меня отказаться от этого чудом найденного убежища. Единственным минусом облюбованного мной укрытия, с моей точки зрения, была трава с каким-то достаточно резким запахом, густо оплетавшая еловые ветви, служившие норе крышей. Но это была такая мелочь на фоне всех остальных проблем, что я даже не стала забивать себе этим голову. Пахнет и пахнет…не кусает же. Надеюсь…
Определившись с местом ночлега и создав для себя пусть очень неустойчивую, но всё же иллюзию того, что всё идёт по плану (не спрашивайте меня – по какому!), я выбралась обратно на худо-бедно освещённую тропинку, поставила перед собой рюкзачок, без которого никогда никуда не хожу, и решила провести ревизию имеющихся богатств. В итоге я выяснила, что являюсь счастливым обладателем складного грибного ножа, антикомариного крема, почти полной полуторалитровой бутылки воды, не работающего вследствие отсутствия сети мобильника, упаковки бумажных носовых платков, блистера с таблетками от давления и свёрнутого в компактный рулончик тонкого дождевика. Бидончик с ягодами, к сожалению, так и остался на странной земляничной полянке. А жаль, потому что кушать уже хотелось, но жевать неизвестные ягоды или грибы – спасибо большое…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я как раз размышляла над вопросом, расстелить мне в гнезде дождевик или лучше не шуршать лишний раз и не привлекать к себе ненужное внимание, когда где-то вверху, надеюсь, достаточно далеко, раздался долгий протяжный крик, переходящий в визг, почти в ультразвук. Я сжалась и постаралась не то что не шевелиться, а даже не дышать, при этом пристально вглядываясь в виднеющиеся между вершинами елей клочки тёмно-синего неба. Наверное, не смотри я так внимательно, никогда бы не заметила, как пару раз луну на мгновение закрывали огромные тени. И это однозначно были не облака. Они не передвигаются столь стремительно, и в их движении нет хищной плавности, стремления обмануть жертву мнимой неспешностью. Эти тени определённо были живыми. Живыми, хищными и голодными. Крик раздавался ещё несколько раз, но всё тише и глуше: неведомые мне гигантские летающие существа явно отдалялись.
Переведя дыхание и осознав, что последние несколько минут почти не дышала, я поняла одну не очень приятную, но очевидную вещь: вокруг меня не мой мир. В пользу этой версии говорило всё: непонятно откуда взявшийся вековой лес, странные существа, издающие чуждые привычному восприятию звуки, грибы, которых я никогда не видела, да и вообще – всё вокруг было какое-то чужое, не совсем правильное. В чём была эта неправильность, я не смогла бы объяснить даже под страхом смертной казни – неправильно и всё тут.
Чувствуя, как привычная картина мира стремительно и безжалостно трещит по всем швам, я судорожно вздохнула и окончательно решила, что летом могу посидеть и прямо на листьях, не застилая их дождевиком. Нечего тут шуршать полиэтиленом лишний раз, мало ли кто здесь ещё водится, такой же впечатляющий, как летающие одеяла. Ничего, не принцесса, обойдусь самым минимумом удобств, тем более, что могло и их не быть: и осталась бы я сидеть прямо посреди лесной тропинки в чужом лесу чужого мира.
То, насколько мне повезло обнаружить моё маленькое укрытие, я поняла уже очень скоро. Поползав по земляному полу, я сгребла в кучу листья, устилавшие его, и получила довольно приличную, хотя и маленькую лежанку. Удовлетворённо выдохнув, я свернулась калачиком на подстилке из листьев, так как вытянуться во весь рост даже мне было негде. Поворочавшись, подпихнула под голову рюкзак и застыла, глядя в тёмно-зелёную стену перед самым носом. То, что заснуть вряд ли удастся, было понятно – слишком силён был пережитый и ещё не до конца осознанный стресс. Поэтому я лежала, бездумно глядя на переплетение каких-то травинок и пыталась абстрагироваться от резкого мятного запаха, проникающего с крыши.
Низкое утробное рычание раздалось совершенно внезапно и, как мне сначала показалось, совсем рядом, практически возле нашего с белками незаметного лаза. Вздрогнув и съёжившись ещё сильнее, я крепко зажмурилась и попыталась представить, что меня здесь нет, а есть просто никому не интересная норка с кучкой прелых прошлогодних листьев в углу. Рёв слегка приблизился, затем ещё, и стало слышно глубокое, медленное и мерное дыхание неизвестного, но однозначно огромного существа: кто-нибудь мелкий просто не смог бы издавать такой вымораживающий до костей рык, и его дыхание не напоминало бы звук накатывающихся океанских волн. Воображение тут же нарисовало фигуру, напоминающую киношного Годзиллу или какого-нибудь крупного динозавра. Дыхание неизвестного монстра стало чуть тише, и я в своём укрытии слышала только негромкое сопение, словно он принюхивался к чему-то, потом существо негромко и, как мне показалось, разочарованно рыкнуло. Я, чувствуя, как по шее бегут ручейки пота, а футболка прилипает к спине, боялась не то что пошевелиться или издать какой-либо звук, я боялась даже думать, опасаясь быть услышанной. Монстр взрыкнул ещё пару раз, явно удаляясь, а я, ругая свой авантюризм всякими нецензурными словами, почти не дыша, попыталась проковырять дырочку в сплошной стене еловых лап, по возможности не шевелясь. И, когда перед моим правым глазом открылся-таки вид на еле освещённую луной тропинку, я смогла рассмотреть только спину огромного и, несомненно, очень опасного существа. Как ни странно, ни на какого Годзиллу он не был похож совершенно, а напоминал, скорее, вставшего на задние лапы очень высокого и худого медведя со странной, какой-то изломанной, угловатой фигурой. Он медленно продвигался по тропинке, неспешно поворачивая голову и издавая то самое сопение, которое я слышала. Потом рыкнул ещё раз, всмотрелся в чащу и скрылся за поворотом, при этом у меня не было ни малейшего желания проверять, куда именно он направился. Главное – чтобы как можно дальше от меня.
