МакГонагалл улыбнулась шире:
– Магия.
– Магии недостаточно, чтобы делать такое. Вы должны быть богом!
МакГонагалл моргнула:
– В первый раз меня называют подобным образом.
Взгляд Гарри затуманился, его разум принялся подсчитывать причинённый ущерб. Вся идея цельной вселенной с математически обоснованными законами, все представления физики пошли коту (точнее, кошке) под хвост.
Три тысячи лет люди по маленьким кусочкам складывали картину мира, узнавали, что музыка планет имеет ту же мелодию, что и падающее яблоко, искали истинные универсальные законы, для которых нет исключений и которые, принимая простую математическую форму, управляли даже малейшими частицами…. И ещё тот факт, что сознание находится в мозге, и что мозг состоит из нейронов, и что мозг равен личности….
А тут женщина превращается в кошку, только и всего.
Гарри хотел задать тысячу вопросов, но в итоге вырвался один:
– Что это за словосочетание Вингардиум Левиоса? Кто придумывает слова к этим заклинаниям, дети дошкольного возраста?
– Закончим на этом, мистер Поттер, – остановила его МакГонагалл, её глаза весело поблёскивали. – Если вы хотите изучать магию, нам необходимо обговорить все детали вашего поступления в Хогвартс.
– Верно, – задумчиво ответил Гарри. Он собрался с мыслями. Несмотря на всё произошедшее, у него ещё оставался экспериментальный метод, и об этом стоило помнить. – Так как же мне попасть в Хогвартс?
МакГонагалл коротко усмехнулась.
– Подожди, Гарри, – вмешался его отец. – Ты же знаешь, по каким причинам ты до сих пор не посещаешь школу. Что будем делать с ними?
МакГонагалл повернулась к Майклу:
– Какие причины? О чём вы говорите?
– У меня нарушения сна, – сказал Гарри, беспомощно разводя руками. – В моём биологическом дне двадцать шесть часов, я каждый день ложусь спать на два часа позже. Десять вечера, двенадцать, два часа, четыре утра и так по кругу. Даже если я заставлю себя встать раньше, это не поможет – весь следующий день я буду разбитый. Поэтому я до сих пор не хожу в обычную школу.
– Это одна из причин, – уточнила его мать, награждённая за это свирепым взглядом Гарри.
– Хмм, – протянула МакГонагалл. – Не сталкивалась с подобным прежде. Нужно будет спросить у мадам Помфри, знает ли она подходящее лекарство.
Её лицо смягчилось:
– Но не думаю, что это может быть препятствием. Так или иначе – выход будет найден, – она снова сдвинула брови. – Каковы же другие причины?
Гарри посмотрел на родителей:
– Я сознательно возражаю против идеи посещения школы, основываясь на перманентной неспособности системы школьного образования предоставить мне учителей и учебные пособия минимально приемлемого уровня.
Родители Гарри рассмеялись, как будто вдруг услышали отличную шутку.
– Ага, – сказал отец Гарри, сверкнув глазами, – теперь понятно, почему в третьем классе ты укусил свою учительницу математики.
– Она не знала, что такое логарифм!
– И, конечно, укусить её – весьма взрослый способ решения проблемы, – вторила мать.
Отец Гарри кивнул:
– Продуманная стратегия в отношении учителей, которые не понимают логарифмы.
– Мне было семь лет! Как долго вы ещё собираетесь вспоминать этот случай?
– Да, понятно, – с участием в голосе сказала его мать. – Ты укусил одного учителя математики, и они теперь никогда тебе этого не забудут.
Гарри повернулся к МакГонагалл:
– Вот, видите, с чем мне приходится иметь дело?
– Извините, – сказала Петуния и выбежала за стеклянную дверь гостиной, впрочем, её смех было слышно даже оттуда.
– Гм, значит так, – по какой-то причине МакГонагалл было непросто продолжить разговор. – Никакого кусания учителей в Хогвартсе. Это понятно, мистер Поттер?
Гарри насуплено посмотрел на неё:
– Хорошо, я не укушу, пока меня самого не укусят.
Услышав это, профессор Майкл Веррес-Эванс тоже был вынужден покинуть комнату.
– Итак, – вздохнула МакГонагалл, дождавшись, когда родители Гарри возьмут себя в руки и вернутся. – Думаю, учитывая обстоятельства, мы должны отложить покупку ваших учебников на день перед самым началом занятий.
– Что? Почему? Ведь другие дети уже знакомы с магией! Я должен начинать готовиться прямо сейчас!
– Смею вас заверить, мистер Поттер, – ответила Профессор МакГонагалл. – В Хогвартсе вы сможете начать обучение с самых основ. К тому же, мистер Поттер, подозреваю, что если я оставлю вас на два месяца с вашими учебниками даже без волшебной палочки, то, вернувшись сюда, я найду лишь кратер, полный лилового дыма, опустевший город и полчища огненных зебр, терроризирующих остатки Англии.
Мать и отец Гарри согласно кивнули.
– Мама! Папа!
17.07.2011
Глава 3. Сравнивая варианты реальности
«У меня нет на это времени»
– Господи боже! – воскликнул бармен, уставившись на Гарри. – Это же… в самом деле?
Гарри прижался к барной стойке Дырявого Котла, находившейся на уровне его глаз. Вопрос, подобный этому, заслуживал наилучшего ответа:
– Я… могу ли… может… никогда не знаешь… если это… но вопрос – всё-таки… почему?
– Господи благослови, – прошептал бармен, – Гарри Поттер, какая честь!
Гарри моргнул, затем продолжил атаку:
– Вы крайне наблюдательны, большинство людей не понимают этого так быстро.
– Достаточно, – сказала профессор МакГонагалл, её рука сжала плечо Гарри. – Том, не приставай к мальчику, он к этому не привык.
– Но это он? – встряла пожилая женщина. – Это Гарри Поттер?
Скрипнув креслом, она поднялась.
– Дорис, – остановила её МакГонагалл и обвела зал взглядом, смысл которого был понятен каждому.
– Я только хотела пожать ему руку, – прошептала женщина.
Она нагнулась и протянула Гарри морщинистую ладонь. Смущённый, как никогда в своей жизни, он осторожно пожал её. Слёзы из глаз женщины оросили их соединённые руки.
– Мой внук был аврором, – прошептала она. – Погиб в семьдесят девятом. Спасибо тебе, Гарри Поттер. Хвала небесам, что ты есть.
– Пожалуйста, – автоматически ответил Гарри, бросив в сторону МакГонагалл испуганный, умоляющий взгляд.
Все находившиеся в помещении люди уже поднимались с мест, когда профессор вдруг громко топнула ногой. Всякое движение в зале прекратилось.
– Мы торопимся, – чрезвычайно спокойно произнесла волшебница.
Никто не рискнул их задерживать.
– МакГонагалл? – начал Гарри, как только они оказались снаружи. Он собирался выяснить, что произошло, но неожиданно даже для себя задал другой вопрос. – Кто был тот бледный человек? Тот, в трактире, с дёргающимся глазом?
– М? – удивилась МакГонагалл, вероятно она тоже не ожидала такого вопроса. – Его зовут профессор Квиррелл. В этом году он будет преподавать в Хогвартсе защиту от Тёмных искусств.
– У меня появилось странное ощущение, что мы с ним знакомы… – Гарри потёр лоб. – И что мне лучше не здороваться с ним за руку.
Это было похоже на воспоминание из далёкого прошлого, как будто он встретил кого-то, кто раньше был ему другом. До тех пор, пока не случилось что-то совершенно неправильное… Это было не совсем верное определение чувству, но Гарри не мог подобрать других слов.
– А об остальном расскажете?
МакГонагалл странно на него посмотрела:
– Мистер Поттер… вы знаете… что вам говорили о том… как погибли ваши родители?
Гарри невозмутимо ответил:
– Мои родители живы и в добром здравии, но они всегда отказывались рассказывать мне о том, как погибли мои биологические родители. Из чего я сделал вывод, что их смерть была не самой простой.
– Потрясающая лояльность, – произнесла МакГонагалл, понижая голос. – Хотя меня немного задевает то, как вы говорите об этом. Лили и Джеймс были моими друзьями.
Гарри вдруг стало стыдно, он отвернулся.
– Простите, – тихо сказал мальчик, – но у меня есть мама и папа. И я знаю, что почувствую себя несчастным, если буду сравнивать то, что существует в реальности с… с чем-то идеальным, созданным моим воображением.
– Удивительно мудро с вашей стороны, – ответила МакГонагалл. – Ваши биологические родители погибли, защищая вас.
– Защищая меня? – что-то ёкнуло в сердце Гарри. – Как это случилось?
МакГонагалл вздохнула. Её волшебная палочка коснулась лба мальчика, и у него на мгновение потемнело в глазах.
– Это для маскировки, – пояснила свои действия МакГонагалл, – чтобы сцена в трактире не повторилась до тех пор, пока вы не будете готовы.
Затем она направила палочку в сторону кирпичной кладки и постучала по ней три раза…
…Дыра в стене стремительно разрасталась, образуя большую арку; за ней открывался вид на длинные ряды магазинов с рекламными плакатами, на которых красовались котлы и драконья печень.
Гарри даже не повёл бровью – после превращения в кошку это было сущим пустяком.
