бочонок-брелок с прицепленным к нему ключом от номера. — Если можно, нам комнату с видом на сквер, а не на улицу. Тише будет.
— Конечно! — администратор суетливо выудила из ячейки ключ с номером «13» на деревянном брелоке. — Вот… Если вы не суеверный, то номер, самый лучший из данного сегмента, с балконом. Приятного вам отдыха…
— Спасибо, — я сгреб ключ.
Что мне эти цифры, ничего они в жизни нашей не решают.
— А Всеволода Харитоновича обязательно почитайте, — тетя с энтузиазмом помахала книжкой. — У нас в ресторане можно, между прочим, его книги под запись взять.
— Ага, почитаю.
— Я ведь благодаря его романам и прониклась сочувствием к работе наших органов. В фильмах все не так, наигранно, а Всеволод Харитонович ведь сам когда-то в милиции служил, поэтому и пишет не понаслышке. Жизненно, так сказать… Правдиво.
— Вот как? Светлицкий — работник милиции?
— Бывший, — закивала администратор, гордясь своими познаниями в биографии писателя. — Я к нему на встречу с читателями в дом литераторов ходила. Он там про себя рассказывал.
Женщина раскрыла книгу на титульном листе и посверкала именным автографом автора:
— Он мне там книжку и подписал.
— Коллега, значит, — хмыкнул я и зашагал по коридору. Похоже, я ошибался, не консультант у Светлицкого за всем приглядывает, получается, что сам могёт.
Может, мне тоже мемуарчики начать строгать? Глядишь, и госдачу, и спецпаек дадут. Что там еще писакам положено? Курорты в Болгарии и общественное признание. Не-е… Некогда такой ерундой заниматься. Нам очередного убийцу поймать надо. Да и Света уже, наверное, заждалась.
Я прибавил шагу.
— Андрей Григорьевич! — окликнул меня Горохов. — Нужно выезжать в управление. Вы заселились?
— В процессе, Никита Егорович. Небольшое недоразумение приключилось. Но я решил вопрос.
— Поторопитесь, дело важное… Нас уже ждут.
— Не понимаю, — пожал я плечами. — К чему такая срочность? Мне кажется, вообще зря нас сюда отправили. Не совсем наш профиль, так сказать. Это даже не маньяк.
— Не серийник, да, — согласился шеф и задумчиво поправил галстук. — Вот только шишка важная убита. Сам понимаешь, кем работал товарищ Парамонов. Указания получены с самого верху. Дело на контроле у генерального. От нас ждут оперативного реагирования, по горячим следам, так сказать. Думаю, за пару дней раскроем и вернемся.
Он даже хлопнул меня по плечу — мол, не всем делам быть закрученными, можем и на несложном поработать. А потом снова ка-а-а-ак…
— Угу, — кивнул я. — Тем более, город меня не впечатлил, надо побыстрее управиться — и в Москву.
Мы тогда еще не знали, как сильно ошибались.
Глава 2
Возле крыльца гостиницы нас уже ждали две черные «Волги» двадцать четверки — мечта любого советского гражданина. Самая презентабельная и комфортная машина из серийных автомобилей.
— А неплохо живет местная милиция, — присвистнул Федя, разглядывая угольный блеск полированных боков авто, в которых можно было даже в некоторых подробностях разглядеть свое отражение в полуденном солнце.
— Это не милицейские, — предположил я, разглядывая водителей, которые услужливо нам открыли двери, лишь только мы появились на крыльце гостиницы «Север». — Уж больно лица у них гражданские, службой не отягощенные, и возраст не служивый, наверняка внуков уже нянчат. Да и не носят наши коллеги-водители костюмов.
— Это машины горисполкома, — подтвердил мои догадки Горохов. — Едем на срочное совещание туда по нашему делу.
— Хм! — вмешался уже Катков, выкатив грудь колесом. — А с каких это пор исполком вмешивается в дела следствия?
— Формально я дело к производству еще не принял, — парировал Горохов. — А местных они контролируют, это факт. И потом… Там нам кое-что пояснить хотят по жертве.
— Жертва — их работник? — поинтересовалась Света, когда мы уже подходили к машинам.
— Нет, директор швейной фабрики…
— Обычный управленец средней руки, — пожал плечами Федя. — Не прокурор, не секретарь горкома, и стоило нас из-за этого дергать?
— Получается, что не совсем обычный, — заверил шеф. — Раз нас прислали… Ладно, по коням.
Я, Света и шеф уселись в переднюю машину, а Федя и Алексей во вторую.
Автомобили вырулили на широкий проспект. Я глянул на часы — 11.45. Скоро обед, однако нас ждут. Видно, слишком важная фигура убитый, раз чиновники решили пожертвовать своим обеденным перерывом ради совещания.
Судя по проплывающим мимо скверам, фонтанам и площадям, двигались мы к центру города.
Автоматы с газированной водой и кафе-стекляшки, мамочки с колясками и праздная молодежь в цветастых рубахах с патлами и с гитарами за спиной. Обычный советский город — не провинция, но и не Москва.
Здание горисполкома стояло на краю площади, посреди которой возвышался вездесущий Ленин на массивном гранитном постаменте. На макушке — белесый голубиный налет. Свежий, не успели почистить.
— Непорядок, — покачал головой Горохов.
Машины остановились прямо у крыльца. Один из водителей проводил нас внутрь. Холл здания поражал величием эпохи. Отделан мрамором самого тонкого распила. Хотя, на мой вкус, мраморная плитка смотрелась архаично, но для этого времени — вполне себе шик, пусть и не модерновый.
Посреди холла раскинули перистые опахала живые пальмы, вокруг которых сгрудились кресла, обитые бархатом. На полу — красные ковровые дорожки с золотистой каемкой. Они уходили вглубь просторных коридоров и на лестницу.
Мрамор есть, а вот лифта нет, так что мы поднялись пешком на третий этаж и уперлись в просторный «предбанник» с надписью «Приемная».
Там из-за стола с пишущей машинкой вспорхнула немолодая секретарша в блузоне с объемными плечами и рукавами летучей мыши. Несмотря на возраст, подскочила она к нам с проворством серны, видно, ее уже проинструктировали насчет нашего появления.
— Проходите, товарищи! — она быстренько возглавила нашу вереницу, собственноручно постучала в двойную дверь с табличкой: «Председатель горисполкома Монашкин Борис Борисович». Просунула туда свою голову. Что-то проговорила, после чего распахнула дверь пошире, пропуская нас вперед.
Мы очутились в огромном, как небольшой спортзал, кабинете, отделанном в лучших традициях чиновничьей обители советских времен.
Стены до высоты человеческого роста зашиты панелями из «ореха», витиеватый паркет застелен такими же ковровыми дорожками как в холле — с тяжелым ворсом из натуральной шерсти и насыщенным глубоким цветом пролетарской крови. С потолка свисают вычурные люстры, больше похожие на перевернутый ледовый замок, вдоль стены встроенные шкафы из импортной полировки, а посреди кабинета
