* * *
Вот с рюкзачком и в кедах красных,А также красное пальто,Стоит худышка лет опасныхИ ждет маршрутное авто…Ей капюшон на брови сбился,Гляжу мечтая, полупьян(Я на GQ вчера напился),Как я ее поймал, мужлан…Ну то есть заманил под видомЧтобы прочесть ее стихи(« – Заложницу я вам не выдам!– Стреляйте в сердце, мужики!»).Такие страстные мыслишкиПод скальпом, господи, седым,Как у зловонного мальчишкиВ мозгах, под скальпом молодым…
* * *
Воскресное утро, сдобренное женщиной, —Бледная попа из-под одеяла,Прекрасные радости – простая трещина,Но она ликовала, она страдала…Будем обедать в солнечном свете,А под вечер, когда поблекнет день,Будем смотреть кинофильм, как дети,Попивая вино, развивая лень…И я вновь в тебя въеду на жеребце мохнатом,И я вновь тебя, как город, займу,Перетряхну твои молекулы, каждый атом,Каждый твой волосок подыму…Ранним утром в понедельник женщина уходит,Пьет торопливо утренний чай,На лице своем спешно порядок наводит,Уезжает в Бирму, или Китай.Там среди иероглифов бродят мужчины,Там тарзанят, смеются, работают, пьют,До следующего воскресеньяслиплись половины.Но спасибо, Христос, за воскресный уют!
Воспоминание
Жан Катала трубку курил,Парализованный, в кресле сидя,Жан Катала переводил,Мухи при том не обидя…Люси ему помогала жить,Люси тоже переводила,Некоторое время к ним заходитьМне очень нужно было…Славный Paris тогда пах углем,А югославы каштаны жарили,Мы о Париже всплакнем таком,Позже по нем ударили…Город великий быть должен с гнильцой,В меру облезлый, слегка разрушенный,Вот он и был – раритет такой —Город печальный, ветрами скушанный.А когда город – фонтаны и лак,Стекла его помытые, —Думаешь: «Что за тщеславный дурак!Крыши зачем так крытые!»Здесь не живут, не прижав девиц,С задниц штаны им не стягивают,Нету энергий у ваших лиц!Ножки у вас подрагивают…Средневековый тогда ParisБыл пролетарским городом.Вот и Наташа идет, смотри!Пьяная, очень гордая…
В дороге
Близ церкви, с сонными «Продуктами»Здесь обитает тихий «Хлеб»,Написанный большими буквами,А рядом – красный «Ширпотреб».Затем кусты, деревья хилыеИ километры пыльных рощ.О Русь моя, своими силамиЯ вырастал здесь, тих и тощ.
Глядя во двор
Вот обыватели – медведи…Ребенок на велосипедеПересекает, клопик, двор.Вот жирной бабушки позор,Что волочит сардели-ногиИ круп коровы на себе…О обыватель! Слава, Боги!Что не подобен я тебе.Пьяней, болван! Ходи по кругу!Глыбообразный, как медведь,Имей в сто килограмм супругу,Детьми умеющий греметь,Вопи детьми, вози соплями,Еду тащи, носи горшки,Я – кто всю жизнь сражался с вами,И вы – зловонные кишки…
* * *
Время втекает в раковину вечностиИногда застаивается,Порой бурлит…Втягивает в себя наши страсти-мордасти,«Га-га-га!Плюф!Шпок-шпок», —Говорит.Время впендюриваетсяИ рас-пендюривается.– А Вы верите в Бога-Отца,Сынок?– Я верю в спичечный коробок…
* * *
Реальность жесткая в шестом часу утра,От лампочек предутренние тени.Твои, скорее желтые, колени,Сырая мгла осеннего двора…Как неуютно! Как нехорошо!Зачем так неприятно и тревожно?До сей поры мне было жить несложно —Чего ж теперь такой пейзаж пошел?
* * *
Комфорт дипломатических приемовВблизи открытых плоских водоемов.Разносит алкоголь официант…На деревах повязан красный бантИ лампочки веселые моргают.Их тушат, а потом опять втыкают…Лужайка пахнет мясом и «петролем»,Все атташе пропахли алкоголемВоенные. А вот идет кузина,В руке ее глубокая корзина,А в ней благотворительные чеки…Ликуйте, подопечные узбеки!Достанется вам дань гуманитарная,Машина будет куплена пожарная.……………………………………..Уж атташе, как древние драконы,Проспиртовались ровно по погоны,Они такие газы изрыгают,Что спичку поднеси, и запылают…
* * *
Реки Иордан неглубокиТяжелые полосы вод,Всклокоченные пророкиВпотьмах проклинали народ…Фигура по водам ходила,Ступнями прикле-енная.Вот, как это в древности было…Фигуры светились края.– Учитель! – Учитель! – Учитель! —Кричали ученики.И к ним обернулся СпасительНа самой средине реки…
* * *
Ф.
Вонючим праздником несет,Игрушек чепухой,Пирог распотрошенный ждет,Портвейн стоит густой…А вот и темный виноград!А вот и крем-брюле!Я – молодой аристократ,Ты – Золушка в золе…Однако в полночь перейдетК тебе моя судьба,Контесса юная ведетНа поводке раба.Черты ужасные зимыВидны в моем окне.От Питер Брейгеля чумыКак убежать бы мне!О Питер Старший, погоди,Вот я тебя сотру!Контессу взяв за две грудиНеистово ору…
Туристы
Немного спермы на постелиВ сезон туристский – Новый Год —Нет, не в вульгарном Коктебеле,Но в Лондоне, коль повезет!Но в Гамбурге! А то в Берлине!Он, волосатый, словно жук,Она, трясясь на армянине…И он, вдруг выскочил из, вдруг!Стирайте простыни, германцы!..Здесь девка русская была,И с армянином танцы-шманцы…Она, святая, провелаИ армянина… довела…Туристы, харакири дети,Икрой из самолетных брюхВываливаются на рассвете,Их алкоголь внутри протух…И я, который музыкален,Членистоног и многоног,Заглядываю в сотни спален,Неспящий Бог, конечно, Бог…
* * *
Архитектура умирает,Лишь храмы Господу стоят.Христианин порочный знает,Что в храме все ему простят.Он желтую закупит свечку,Зажжет, поставит и замрет.Господь ему простит овечкуИ ту сиротку не зачтет,Которую он испохабил,Когда он в армии служил.Господь с креста ему простилИ хватку за кадык ослабил.
* * *
Уютные московские квартиры,Где старый хлам, где у диванов дыры,Где книги желтые в слоях столетней пыли,Где вы рожали, спали и любили…Храня свое старинное добро,И из подушек падало перо,И крошки булок падали под ноги,И были вечера ваши убоги…
Вид из окна
Идет пацан, везя ногамиОгромный город, тучи, мрак.Асфальт провис под башмаками,А в голове – ареопаг.Сверлящих мыслей панегирик,Печальных знаний колесо,И смерть с блестящею косойВ пейзажах раненых Де Кирик…Идет пацан, согбенный хлопчик,Сутулый хлипкий дилетант,Не раз свалившийся на копчикНе путать с гением… талант…
В церкви утром
Архиепископ, наслаждаясь,Читает текст, совсем седой.Архимандрит стоит, касаясьПочти что потолка главой.Таскают два семинаристаСвечей почтенные тела.Тепло, светло и очень чисто…Толпа смутилась и вошла…В фуфайке нищенка слепая,Согбенная, костыль в руке,Прошла, как будто запятая,И тихо стала в уголке…Так это что? Предбанник бани?Что это все? Чисти-лище?Где собрались в такие раниСреди иконок и мощей,Не выспавшись и всласть зевая…Нагружены своей бедойСтоят, крестясь и воздыхая,А воздух все еще ночной…Но церковь Божия, с оградойИ с воронами над тобой —Как будто капля виноградаВас отражает, Боже мой!..
Фараон из саркофага
Большой и старый работяга,Одетый в куртку, сапогиИ каску красную, бедняга…Рассвета нет еще, ни зги.Как фараон из саркофага,Походкой каменной ноги,В моем дворе внизу шагает.Навстречу – персонаж второй,Но он с лопатою играет,А первый пришагал пустой…Приземистые и седые,Так старые, как башмаки,Вот работяги вековые,Экс-пролетарии простые,Пришли чинить нам утюги?Не электричество погасло,Но больше не течет к нам газ!И потому сквозь грязи маслоОни бредут в который раз,Чтоб раскопать трубу в асфальтеИ над зловонной загрустить,Затем согнуться, и пенальти,В трубу зловонную забить…
* * *
Ф.
С телом школьницы послушной,Ты ко мне, моя Юдифь…Запорхнула, злой и душной,Словно бы к солдату тиф…Как погрома дочь нагую,Найденную под бельем,Я тебя исполосую,Надругаюсь, изсосу иОккупирую живьем…Ненависть мужчины к самкеНа тебя я навлеку,Продырявив твою ямку…В розовую влез кишкуИ варюсь в ее соку…
* * *
