* * *
Сентябрь холодный и прямой,Зачем-то на ноябрь похожий,И с диктатурою самой,С режимом полицейским, все жеСентябрь строительством гудит,Через дожди здесь льют бетоныИз телевизора галдитНам кто? Двулицые Нероны.Один – советский офицер,Которому моча бьет в темя,Другой же – питерский позер,Такое нам двоится время…
Кротовья нора
Ну что я там забыл, в Европе этой?Их скушные, безводные музеи,Их пыльные военные трофеи,Их жирные Амуры и Психеи,Пейзажи с Ледой, лебедем продетой?Проткнутой. А немецкие полотна?!Бобов с свиньей покушавшие плотно,Их мастера писали жирных дам!За всю Европу я гвоздя не дам,Не дам истертых тугриков с Востока,Где Туркестана грезит поволока…Жил в Вене. Переполненный музей!Сквэр – километры ляжек, сисек, задниц,Австрийских нашпигованных проказниц.Немецкую тушенку дам – глазей!Оправленную в Греции сюжетыБогов с Богинями похабные дуэты,Особенно Юпитер-сексопил,Что не одну матрону загубил.Потом я в Риме стены изучал,Твой потолок, Сикстинская капелла!Я восхищался, а потом скучал,Все более скучал, зевая смело:«Европа лишь кротовая нора».Прав Бонапарт, ура ему, ура!
* * *
Ф.
И сильные движенья таза,И два горящих карих глаза,Живот, колени и чулки…Меня до гробовой доскиТвоего тела злой клубокТревожить будет, о, зверек!
* * *
Улыбаясь как гестапо,На Люциферов похожи,Опера как два ПриапаКорчат из себя прохожих,Во дворе уныло бродят,Дверь в подъезд обозревают,Себе места не находят,Курят, сплюнут, – и зевают…Жду к себе сегодня даму,Каблуки, перчатки, шляпа.Ева прибежит к Адаму:«Здравствуй, мой любовник-папа!»И пока люблю я телоНа кровати, в кресле, стоя,Станут слушать оголтелоЭти Родины героиНаши крики, наши стоны,Наши хриплые проклятья,Рапортуя в телефоныПро любовные занятья…
* * *
Я заметил, что полная луна осенью похожа на бледную попу китайской красавицы
Луна висит в пространстве белом,Как попа девушки больной.Меланхоличной и несмелой,Туберкулезной, молодой.Луна потеет хладной попой,Как девушка, забывшись сном,Луна висит над всей Европой,Но в тучи скроется потом…А над Китаем, над Бейджином,Она уже немолода,Висит, как блюдо с кокаином…Пасет она во сне стада,Степных волков косяк летучий…И с разрешения дворцаОна подбрита, и колючийОвал ждет красного самца….
Смерть Дарвина
В воде болот, под низкой атмосферойИ крокодил, и человек больныБактерии с чумою и холеройУронены как масло на штаныКак бутерброд, что из горсти креолаУпал и разлагается, и вот,Вернувшись из далеких странствий квелыйОт паразита Дарвин и умрет…Через полсотни лет его настиглаЛичинка паразита с палуб «Бигла»,С тех пор многометровый паразитВнутри кишок у Дарвина шуршит…И умер Дарвин деловито,О насекомоядных говоря,Колонии кишечных паразитовВедь населяют южные моря…Природа отомстила джентльменуЗа грех его «Origins of the man»,Червя ему послав в кишок геенну,И от червя скончался джентльмен…
* * *
Я бы почитал бы книгу об осьминогах.Их удивительные нравы меня бы увлекли.Как лежат они, скользкие,в подводных чертогах,Такие себе мощные, тонкорукие короли…Я бы прочитал книгу о твоем кишечном тракте,Где плывут, простуженные, шампанское и икра.А потом бы я двигал в твоем бухте-барахте,И вся бы плакала твоя нора…
* * *
ф.
В обветренном автомобиле,В сухой и голубой ночи,Вы незнакомкою забылиPasseport, помаду и ключи…Passeport, ключи, помаду Rouge.Что скажет ваш угрюмый муж,Когда узнает, где Вы были,Что Вы Limonoff посетили?Звоните в дверь: «Ты где была?» —«Passeport в такси я забыла».«Откуда ты в такси бежала?» —«Ах, Limonoff я посещала!»«Скандал! Такого старика!Тварь! На колени падай ниц!Отставив пару ягодиц.И я побью тебя! Слегка…»
* * *
Н.М.
Я помню Парижа ликующий лай,У Трокадеро песнопения,И Башни Эффеля, иди выбирайТы угол кромешного зрения.Матросы, туристы, продажа воды,Улыбки, по ветру летающиеМы были тогда веселы, молоды,И будущего алкающиеИ вот это будущее пришло…Зачем мы его вызывали?И снегом мне голову залило,А Вас в крематорий забрали…
Кастелло Сент-Анджело в Риме (воспоминания)
Здесь полз по крыше Казанова,Была она тогда свинцова,Здесь из тюрьмы он убегал,Свинец горячий обжигалЛюбовника уже больногоБежал из замка Казанова?..Нет, Бенвенуто здесь сползал!Конечно, Боже мой, Челлини!То он из замка убежалПод струнный цокот мандолиний…Гудел тысячелетний Рим,Вино открыли по тавернам…Приятно предаваться сквернамНам, Бенвенутам молодым…
Вид из окна
Их символизм заметил хоть я!Стоят внизу там, далеко,Бабýшка – черные лохмотья,И девка – белые трико…Два параллельных, что ли, мира?Один в другой не заходя…Старухе – холодно и сыро.А девка – выпятив грудя —Гудит жарой младого тела,Кипящий выделяет парСтаруха черное надела,И в крематорий едет стар…А девка двигается к парню,Который ждет ее урча,К нему, к нему, скорей на псарню,Чтоб быть любимой хохоча…Философ синего рассвета,Поставлен я, как педагог,Глядеть на их несходство это,Двух поколений… и эпох.
Фея племени Dog
– Сотнями пламенных языков лижет раны она,И нас исцеляет ее слюна!– Она нам дает повыть на луну,Когда выходит луна!– Она исцеляет собачью спину,Когда спина раненá!– И если ты спишь на морозе, в ночь,И не уследил, подмерз,Она приходит тебе помочь,Вылизывает твой ворс!– Сама она не собака, онаИ не выглядит как луна.Она как волчица в двадцать локтейИ не любит она людей!– На шее ее черепа детей,Цветы растут из ушей!– Орхидеи свисают ей на зрачки,Лилии на груди!– В шерсти ее поют сверчки,Lundi, mardi, mecredi…– В красных ее глазах – Love,Она – фея племени «Dog».– Нас ласкает, когти свои убрав,Она, может, собачий Бог!
* * *
В газонах, лишаями, снегЛежит с утра. И страшно скучноСредь металлических телег,Несущихся куда-то кучно…Зачем цивилизаций гроздьСозрела до такого Ада?И первый выкованный гвоздьПривел нас всех, куда не надо…Москва, большая, холодна,Скопление бараков длинных,Завоевателей пустынныхНе привлекала, нет, онаБуонапарт сюда пришел,Чтоб в Индию потом спуститьсяА неприятельский монголМог в самом деле заблудитьсяСтепь в это место привела…Снега, тоска, и только БогиГлядят из каждого угла,Как многоножки многоноги…
Думаю о девках
Я думаю о девках и хожуВо всю длину ночной моей квартиры,Как я с азартом девке засажу…И здравствуйте, о знойные Каиры!И здравствуйте, горячие Багдады,Что обещают сдвоенные зады!..Я думаю о девках молодых,Бока угрюмых кобылиц седлаю,Хожу, ночную пыль собой пугаю,Умело, с ходу взнуздываю их,Себя в их жаркий horror погружаю…Что лучше девки в жизни может быть?Нет, ничего с ней, нежной, не сравнится,С горячей с ней, закрытою… Открыть!Спеши! Спешу моллюском насладиться…О мякоть! О, живот! О, два плода!В моих руках она поет и стонет…«Иди оттуда! И беги сюда!»Сейчас себя передо мной уронит…И вся дрожит, и вся, как карусель,Хмель головы, летаю вверх ногами,Переплетен я осьминогом с вами,Как палуба вздымается постель…Я думаю о девках «Как плохи!Ужасны! Отрицательны! Неверны!»В крови по локоть две твоих руки…Отверстия доступные для скверны…Я думаю о девках… Ночь. Проспект…Внизу одна из них в луне шагает,Я крикну ей: «Сюда иди, объект!Тебя поэт здесь, наверху, желает!»
Примечания
1
Paname (Panama) – так называют на арго свою столицу парижане;
один из народных «ников» Парижа.
