— Что за?! . — опять эти дреды! — Русик, ты чего?!
— Согрей меня, походу они экономят не только на воде, а еще и отоплении, — тараторит, стуча зубами, и продолжает попытки погреть свои ледяные руки об мой живот.
— Я что, похож на батарею?! Хватит меня мацать!
— Как щупать мой зад и сосать его, то можно, а как погреть своим телом, спасая, между прочим, от холода, то нет?!
— Ну, ты наглый тип! Я…
— Черти! Вы там думаете трахаться?! Или будете ебать нам мозги своими семейными разборками?! — видно, не одни мы не спим.
Патлатая сволочь еще больше вжалась в меня сзади и захихикала.
— Мы просто поспим вместе, так теплее, расслабься, — он перешел на шепот.
— Как я могу расслабиться, если никогда ни с кем не спал в одной постели.
— Значит, я у тебя буду первым. Не бойся, я никому не расскажу, — опять захихикал мне в плечо, — спокойной ночи!
Какой там спокойной, покой мне теперь даже и не снится!
Часть 3
Если в поезде меня вырубило, то первую ночь на турбазе стоило немалых усилий, чтобы пережить: храп стоял на всю комнату, кто-то постоянно бегал в санузел и векал, матеря всех подряд. Под утро приперся Косой и стал ломиться к нам третьим, пришлось нам с Русей указать ему другое направление: «Иди н..!», «Пошел в ж..!», после этих слов он полез в постель к Тохе, где тот повторил ему заданное нами направление и уточнил координаты.
Из всего происходящего самым безобидным, и даже немного приятным, было теплое тело, обнимающее меня сзади, и тихое сопение мне в затылок. Если бы это была девушка, тогда это было бы даже мило. Вот только это был парень, и убедился я в этом утром, когда в меня уперся член этого извращенца.
— Доброе утро! — выспался мой захватчик.
— Кому-то оно доброе, а мне бы еще поспать.
— Ты что?! Лыжня зовет! — с этими словами стянул с меня одеяло.
Пришлось скрутиться в комок и продолжить свой сон-дренаж. Только не долго он длился, меня разбудил противный голос Тохи и шлепок по заднице полотенцем:
— Женишок, подъем! Как первая брачная ночь? — Сволочи! Выспались, а теперь еще издеваются. – Ой, посмотрите, невеста кофе в постель ему принесла!
— Тоха, отвянь! Видишь, парню плохо, — стал на мою защиту Русик и действительно протянул стаканчик с кофе, — внизу кофейный автомат.
Я, конечно, принял любезно предоставленную компенсацию за проведенную совместно ночь. При этом еще раз глянув на парня при дневном свете: худощавый, рост приблизительно метр семьдесят, непонятного цвета глаза: не то серые, не то зеленые, но самое поразительное — губы, при первой встрече я даже подумал, что он их накрасил. Нет, они не похожи на женские, просто блестящие, с насыщенным оттенком. Только сейчас я понял откуда такой эффект, он постоянно их облизывал и прикусывал.
Тот же самый жест я наблюдал уже у подножья горы, когда инструктор повторял нам инструкцию о технике безопасности. Мужик монотонно повторял заученный текст, а я наблюдал за губами Русика. Облизывать их на морозе, как опрометчиво с его стороны. Интересно, что бывает, когда люди целуются на морозе…
— Руслан, помоги Веремееву подобрать лыжи, — голос инструктора прервал мои размышления.
Русик махнул мне рукой, и я последовал за ним в кладовую проката.
— Садись, подберем сначала ботинки. Какой размер ноги?
— Сорок четвертый.
Руся отыскал нужный размер и присел на корточки возле моих ног. Закатав калоши комбинезона, провел рукой по лодыжке. Сейчас его рука была на удивление жаркой.
— Здесь должно быть жесткое крепление, но если сильно сожму, скажешь, ладно?
Наблюдая, как пацан, сидя на коленях, надевает мне ботосы, затягивая разные крепления, я увлекся.
— Так нормально? Не жмет?
— Нет.
— Какой у тебя рост? — его рука легла на мою коленку.
— Метр восемьдесят.
— Вес?
— Восемьдесят.
— В интимных связях состоял?
— Что?!
— Шутка! Хотя, если неудачно упасть, то о сексуальной жизни можно и забыть.
Знал я, что есть специфический юмор у медиков, ментов, но чтобы у лыжников?! Это что-то новое.
Подобрав лыжи и проверив крепление, Русик хлопнул по плечу и тихим голосом, словно заговорщик, предложил:
— Пойдем, выпьем глинтвейна, очень помогает в обучении. Я угощаю!
— Я и сам могу…
— Я не знаю, что ты там можешь, вечером покажешь, — нагло перебил и исковеркал смысл моих слов. Или он помешан на сексе, или я. Все его слова словно намек.
Идея, насчет выпить, оказалась не такой и плохой, это я сразу понял, когда инструктор запер меня на вершину горы. Холодно, страшно, да еще и снег летит в лицо. Экстрим, одним словом. Возился инструктор со мной целый час, пока я не вкурил самое элементарное. Теперь, спустившись с горы плугом, я наблюдал внизу за остальными. Ребята, видно, давно занимаются, так красиво и изящно вышивают пируэты. Даже девчонки стоят уверенно, но мое внимание очень быстро переключилось на мою троицу вагонных попутчиков. Они, в отличие от других, виртуозно спускались на сноубордах. Что-что, а тут я обязан признать, на спуске им не было равных. Я, как завороженный, смотрел, как Русик в ярком комбинезоне и шлеме спускался прямо на меня.
— Что стоим? Хватит втыкать! Учись, студент! — затормозив так, что меня всего покрыло снегом, Руслан поднял защитные очки и заулыбался. И надо, чтобы в этот самый момент пробилось солнце и весь снег кругом засверкал, словно в сказке. И среди всей этой красоты его улыбка… — Что с тобой? Тебе помочь?
— Да.
— Так бы и сказал, что хочешь меня! Ха-ха-ха!
А вы знаете, кажется, мне нравится этот шутник.
Русик поменял сноуборд на лыжи и уделил мне еще парочку часов, объясняя мне основные принципы. Он постоянно касался меня, то придерживая за рукав, то приобняв сзади, пару раз даже пошлепав по заднице. Мне стало интересно, казалось бы, инструктор проделывал тоже самое, но почему-то его прикосновения не вызывали во мне смущения.
— Устал?
— Нет.
— Тогда еще один спуск. Я буду спускаться первым, спиной к склону, а ты сам медленно сзади меня. Если тебя понесет, я подстрахую. Хорошо?
Все, конечно, просто отлично, но отвлекшись на него, я не справился и меня понесло. Я снес его с ног, при этом он оказался на мне.
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха! Я же говорил падать на задницу! Бестолочь! Ха-ха-ха! — он натянул мне шапку на глаза, — ты такой красивый!
Я даже вначале не понял, что произошло: что-то горячее и влажное накрыло мои губы, но когда он пустил в ход язык, меня словно парализовало. Поцелуй длился пару секунд, но у меня закружилась голова. Может, это от полученного адреналина или переизбытка кислорода, но это было очень жарко.
