Читаем без скачивания Туман (СИ) - Курамшина Диана

Впереди простирались поля, и тропинка вела к пригорку не далеко от реки. Именно с этого места открывался особенно прекрасный вид. Широкие ивы, склонившиеся к самой реке, колосящиеся полным зерном поля, вдалеке виднелось село с золотистой луковкой церкви.

И если Ветер, это воспоминание о дедушке, то этот вид напоминал мне о бабушке. Как часто мы с ней здесь рисовали акварели. Свои, по отзывам мамá я «вымучивала», а бабушкины рисунки до сих пор украшают некоторые из комнат поместья. Хотя большая их часть увозилась кем-то из её многочисленных друзей. Как я помню, в поместье всё время кто-то гостил, навещали соседи, а при получении приглашения на обед, приезжали даже из города.

Спрыгнув с Ветра, медленно пошла по пригорку вдоль реки, ведя его на поводу. Тут недалеко было моё секретное место, особенное в это время года. Благодаря множеству растущих рядом тополей оно полностью покрывалось пухом к этому моменту, превращаясь ненадолго в по-настоящему сказочное место. Правда, очень ненадолго. При первом же дожде всё исчезало, вызывая у меня в детстве слезы. Увы, но я приехала слишком поздно. Видимо, дождь был несколько дней назад, и пуха почти уже не осталось.

Присела на небольшой пенёк от поваленного дерева, решив, что это прекрасное место для завтрака. Ветер рядом громко хрумкал яблоком, я же не спеша ела припасённую булочку, любуясь видами.

Ещё немного посидев, наслаждаясь утром, решила возвращаться. Всё-таки прошло несколько часов. Нужно было проехать через перелесок и заглянуть в деревеньку неподалеку. По словам Глаши, исполняющей роль моей горничной, когда я приезжаю в поместье, в этой деревне недавно родила женщина. Пару дней спустя после родов она стала хуже себя чувствовать, и близкие боятся, что у неё может пропасть молоко. Постараюсь, на всякий случай, осмотреть так же и младенца. Детская смертность в крестьянских семьях была слишком велика.

Местные знают, что всегда найдут помощь в имении, если дядя или я в этот момент приезжаем. Конечно, большей частью мужики меня чураются, предпочитая видеть Георгия Ивановича, коли есть такая возможность. Но чаще им приходится довольствуются барыней-лекаркой.

Дорога через перелесок была с детства знакомой, и меня не очень удивил небольшой туман, стелившийся вокруг. Рядом река, да и рано ещё. Но через пол версты он стал сгущаться, полностью скрыв тропу. Пришлось спешиться и вести Ветра, почему-то прядущего ушами, в поводу, что бы он не повредил себе ноги. Я старалась ступать аккуратно, потихоньку нащупывая дорогу.

Белая хмарь полностью окружила нас. Ветви деревьев нависали странными искажёнными тенями, а кусты казались таинственными животными, появляющимися из дымки. Окружающая сказка становилась пугающей.

Как хорошо, что я не одела новую юбку, так как кажется сбилась с тропы и собрала всю паутину и мусор с ближайших деревьев и кустов. Надо будет в деревне привести себя в порядок, иначе долгих нравоучений мамá мне не избежать. Родительница всё ещё считает меня ребенком, надеясь передать воспитательную обязанность будущему супругу.

Удивительно что тумана столь много, ведь солнце уже должно было разогнать его к этому времени, тут же не лощина. Не знаю сколько я так брела, судя по чувствам, пару часов, но как говорит папá «чувства обманчивы» и может так оказаться, что не прошло и получаса как меня поглотило это белое и невесомое, как батист, покрывало тумана.

Стало очень прохладно, сердце от чего-то бешено застучало, в ушах нарастал гул. Почему я так занервничала? Обняла голову Ветра, чтобы почувствовать его тепло и успокоиться.

– Всё хорошо, мой мальчик. Скоро мы выберемся, – пыталась успокоить сама-себя.

Я уж подумала, что стоит покричать и попытаться привлечь внимание, может из деревни кто-нибудь услышит меня… но от небольшого дуновения, впереди открылась прогалина и наконец, показалась искомая деревня.

После странного путешествия по перелеску, деревня казалась мне изменившейся. Я бывала тут не раз, но снедало чувство какого-то несоответствия.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И как не странно, но никого из знакомых крестьян я так и не встретила, а на вопросы о роженице мне даже не ответили. Вообще местные смурно косились на меня, пока я проходила мимо. Ну да, вид мой, очевидно, был совершенно не аристократический. Весь сор подлеска в полном составе на одежде… хотя, не понимаю, почему так неприязненно обращаются. Не приняли же они меня за лесную мавку, выходящую из тумана. Идущий в поводу мерин решительно не вписывался в суеверие с нечистью.

Решила тут не задерживаться и отправится сразу в имение. Попробую пробраться незаметно, или же попрошу Глашу принести воды в денник к Ветру, и там приведу себя в порядок.

Пришлось немного объехать, чтобы мое возвращение не было заметно из центральных окон имения. Тропинка вывела меня на пригорок, с которого уже было видно поместье.

Тут мне пришлось остановиться. Я бы и поспешила дальше, но открывшийся вид никак к этому не располагал. Хотя представшая пастораль и не должна была вызывать такого, но меня пробил холодный пот. Нет, с усадьбой всё было в порядке, вернее даже отлично. Но… выглядела оно совершенно по-другому. Множество хозяйственных построек, люди, животные… даже старая, давно разрушенная конюшня красовалась свежей соломой на крыше. Это было наше поместье и в то же время не оно. Ни запустения, ни потрескавшейся краски и отколовшихся кусков побелки. Такого изменения просто не могло произойти за несколько часов моего отсутствия. Поэтому я и продолжала оставаться на месте, пытаясь понять, что же всё-таки случилось.

Несколько раз открывала и закрывала глаза, призывая привычный вид, который обычно встречал меня на этом месте. Ничего не помогало. Даже вспомнила советы папá, закрыла глаза, пару раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и сосчитала до двадцати. Ничего! Видимая картина нисколечко не изменилась. Я старалась успокоиться, истерика нечем не могла бы мне сейчас помочь. Кажется, какое-то время даже не дышала, опять закрыв глаза, так как почувствовала запахи трав, принесённые сейчас небольшим порывом ветра.

Ситуацию разрядил приближавшийся ко мне по тропинке мальчик, скорее всего шедший из поместья. Худенький, чумазый, но удивительно опрятно одетый, он остановился рядом со мной и стал с интересом рассматривать мой цилиндр. Наверное, никогда не видел таких шляпок. Думаю, у него можно было хоть что-то узнать. Я постаралась улыбнуться как можно естественно и спросила:

– Добрый день. Не подскажешь ли мне, чья это усадьба внизу?

– День добрый, барышня, – поклонился малец. – Ну как же, то ж Катерины Петровны Гурской, – с важностью ответил он.

Не получив от меня никаких новых вопросов, паренек продолжил свой путь, иногда оглядываясь на меня с возрастающим интересом. Что ж, я могу его понять. Видимо моё лицо представляло собой презабавнейшее зрелище. Я позорно забыла все уроки этикета, говорящие о том, что девушка должна хранить на челе выражение покоя и скрывать любые свои эмоции.

Да и кто бы мог упрекнуть меня, если бы осознал то, что и я сейчас… Екатериной Петровной Гурской звали мою прабабушку. Она умерла лет пятьдесят назад, еще до рождения мамá. По рассказам бабушки arrière grand-mère[10] была очень умна и властна, обладала непререкаемым авторитетом и умело этим пользовалась.

Бабушка вообще очень много рассказывала мне о нашей семье, а наше генеалогическое древо висело на видном месте в парадной зале, служа всеобщей непередаваемой гордости.

Похоже меня в имении заметили и нужно было либо уезжать, либо… и этот момент меня особо напрягал. Если уезжать, то куда? У меня нет ни денег, ни одежды. Никого из ближайших соседей, как получается, я не знаю. Совершеннейше неизвестная личность без каких-либо документов. За помощью, кроме усадьбы, обратиться, по сути и не куда. Да и в имении, хоть и родня… Ну не говорить же в самом деле, что я родственница, но просто ещё не родилась. Куда я могу в таком случае податься? Можно, конечно, попытаться устроиться в больницу, в городе, но как это сделать без документов? Заявлять как-либо о своём прибытии из будущего я вообще не собиралась. Думаю, заведения подобные «богадельне» папá есть даже сейчас. Становиться еще одной Ивановой мне как-то не хотелось. И вообще… когда это «сейчас» происходит?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})