— Послушай, тебе ведь наверняка не хочется ни видеть меня, ни говорить со мной. Давай просто считать, что ничего не произошло, что этой встречи вообще не было, и постараемся держаться подальше друг от друга. Это всего на пару недель, так что не должно быть очень уж трудно.
— Значит, ты приказываешь мне не приходить на свадьбу твоей сестры?
Она проглотила комок в горле.
— Я не приказываю, а только прошу.
— Значит, меня там не будет.
Помедлив секунду, Ава повернулась, чтобы уйти. Она взялась за дверную ручку, но он шагнул следом, и его большая рука накрыла ее пальцы. От его прикосновения, от его близости у девушки перехватило дыхание. Исходивший от него запах кожи, жары и самой мужественности усиливал это впечатление близости. На мгновение ей показалось, что разделявшее их время исчезло. Он был таким родным, таким великолепным, а его запах опьянял.
— Ава, — произнес Джаред, убирая руку.
— Да? — Она подняла глаза и посмотрела на него.
Он стоял так близко, что она чувствовала, как мускулистая стена его груди слегка касается ее плеча. Она ощущала его тепло, его огромную силу, помнила, как комбинация этих свойств действовала на нее в прошлом.
Его взгляд переместился с ее шеи на губы, потом встретился с глазами.
— Отпусти дверь. — Джаред приподнял одну бровь. — На этот раз первым уйду я.
Джаред гнал свой грузовик по грунтовой дороге словно сумасшедший. Так он и есть сумасшедший, разве нет? Он только что встретился лицом к лицу с женщиной, которую не мог забыть, с женщиной, которая предала его.
Первый год ее отсутствия был одним сплошным кошмаром, а тупая боль в груди становилась год от года все острее. Он все еще помнил то утро, будто это случилось только вчера. В то утро Бен Томпсон приехал на южное пастбище и сказал ему, что знает об их отношениях. Он сказал, что его дочь уехала в Нью-Йорк, что она выходит замуж за другого — за человека их круга — и больше не вернется.
Джареду тогда исполнилось двадцать четыре года. Он был простым работником на ранчо, интересовался цифрами и мечтал о том, чтобы у него была Ава, несколько сот акров своей земли и какое-то будущее в мире финансов. Но, как ему ни хотелось поехать и найти ее, чтобы бороться за нее, он этого не сделал.
Ведь ей нужен другой мужчина, а Джаред ей больше не нужен.
Как вскоре оказалось, Джаред был не нужен и ее отцу. Неделей позже Бен вышвырнул Джареда и его бабушку с ранчо.
Разразившись проклятием, он резко крутанул баранку вправо, машину занесло и он чуть не врезался в железные ворота. Что ж, теперь у него было все. С помощью одного невероятно преданного клиента, поверившего в талант молодого человека, Джаред за короткое время добился успеха и большого уважения. К нему обращались богатые люди и знаменитости, желающие увидеть и защитить свое финансовое будущее.
Да, у него есть все. Ну, или почти все.
Джаред имел денег больше, чем мог себе вообразить в самом необузданном полете фантазии, в то время как Бену Томпсону на ранчо едва удавалось сводить концы с концами. Эта мысль всегда вызывала у Джареда улыбку.
Однако при виде своего дома Джаред нахмурился. Это трехэтажное здание, расположившееся на четырех сотнях акров земли, действительно считалось символом его богатства и успеха, но каждый раз, когда он въезжал в ворота и мчался по гравийной дорожке, он видел дом, который лишний раз напоминал об Аве. По его заказу стены выкрасили в мягкий бледно-зеленый цвет — цвет ее глаз. Боже, в ее огромных глазах можно было утонуть.
Джаред заскрежетал зубами. Когда она бросила его четыре года назад, какая-то часть его умерла.
Но другая часть осталась жить, чтобы работать.
Он и работал как проклятый день и ночь, стараясь выкинуть ее из головы.
Мужчина резко ударил по тормозам, и машина с диким скрежетом остановилась в клубах пыли.
Оказывается, он мог думать только о ней. Проклятье! Уже столько лет назад Бен Томпсон ясно дал ему понять, что его дочь — не для простых смертных, работающих на ранчо. Какого дьявола он тогда его не послушал?
Бен Томпсон. Во что бы то ни стало Джаред хотел отомстить этому человеку. И если слухи о финансовых проблемах его ранчо соответствовали действительности, то, похоже, ждать оставалось недолго.
— Может, вылезешь из этого грузовика?
Джаред посмотрел на крыльцо, где его бабушка Муна сидела в окружении своих любимых вещей: чай, книги, всевозможные травы и гадальные карты. Она была матерью его матери и единственным оставшимся у него родным человеком. Бабушка была чистокровной шайенкой и заплетала свои черные с сединой волосы в косы, достававшие до талии. Худощавая, но далеко не хрупкая, она сохранила в свои восемьдесят четыре года всю ясность и остроту ума.
Он помнил те истории, которые она рассказывала ему в детстве. Муна являлась шаманкой своего племени, к ней приходили люди за толкованием снов и предсказаниями будущего. Одни называли ее толковательницей, другие — провидицей.
Но сейчас, как заметил Джаред, она не была ни той, ни другой. Она выглядела встревоженной.
Встав с места, она принялась подметать крыльцо длинными, быстрыми движениями.
— Что случилось в городе, Джаред?
Сидя в кабине, где становилось жарче с каждой секундой, Джаред провел рукой по лицу. Ему не хотелось отвечать на вопрос, и он решил уклониться от ответов.
— С какой стати ты подметаешь крыльцо? У нас ведь есть домоправительница.
— Я о ней не просила. — Это был ее обычный ответ и обычный негодующий тон.
Джаред покачал головой. Он только хотел, чтобы бабушка провела остаток жизни в покое. Ей и его матери всю жизнь приходилось несладко, они нанимались на любую работу, где им соглашались сносно платить. А когда мать умерла, всю заботу о мальчике взяла на себя бабушка Муна. Ему тогда только исполнилось восемь лет. Джаред был настоящим дьяволенком и всегда нарывался на неприятности. А Муна кормила его, наставляла на путь истинный, читала ему, учила оставлять без внимания колкие замечания и гордиться собственным происхождением. Когда Джаред работал на Томпсона, бабушка еще находила в себе силы мыть полы, готовить еду и мести крыльцо.
Теперь же она могла бы отдыхать, посиживать в саду и радоваться жизни. Но это было не в ее характере.
— Джаред, — снова окликнула она внука спокойным голосом, в котором, однако, чувствовалась твердость. — Рассказывай, что случилось в городе.
— Случайно встретил… старого приятеля. Ничего особенного.
Бабушка недоверчиво покачала головой.
— Я что-то почувствовала, но карты сегодня оказались на редкость скрытными. Они ничего мне не сказали об этом старом приятеле.
