Читаем без скачивания Третья книга мечей - Фред Саберхаген

А спасся ли он, в конце концов? Однорукому пришлось признать, что с поврежденным коленом идти по-настоящему он уже не сможет. Зато сейчас, по крайней мере, он еще в силах стоять. Он решил, что место, куда он направлялся, уже недалеко. А добраться до него чрезвычайно важно. И мужчина, опираясь сперва на стену, к которой прислонялся, а затем на соседнюю, и далее от одной каменной поверхности к другой, заковылял вперед.

Он помнил, какие приметы ему называли, и постепенно продвигался сквозь мрак. Всякий раз, опираясь на раненую ногу, он прикусывал губу, сдерживая вскрик боли. А теперь и голова его стала словно невесомой и кружилась. Мужчина стиснул волю в кулак, цепляясь за сокровище сознания и понимая, что если оно сейчас ускользнет, то вскоре из него вытечет и сама жизнь.

Он вспомнил, что в этом месте ему следует пересечь переулок. Отказавшись на несколько секунд от поддержки стен и заставив разум забыть о боли, он как-то сумел это сделать.

Прислонившись к другой стене, он отдохнул, набираясь мужества. Если придется, то он готов проползти остаток пути, так как сможет сделать это с одной рукой и на одном колене. Но, опустившись на четвереньки и попробовав ползти, он уже не знал, сумеет ли когда-нибудь вновь встать на ноги.

Наконец он увидел дом, куда ему следовало попасть – он назывался «дом Кортене», – вырванный из мрака вспышкой далекой молнии. Описание оказалось точным: четыре этажа, плоская крыша, нижняя половина каменная, верхние этажи деревянные. Дом занимал небольшой квартал, со всех сторон его окружали улицы или переулки. Раненый путник сразу заметил парадный вход, однако войти ему следовало с заднего. Стиснув зубы и не давая воображению даже попытки сосчитать, сколько шагов еще предстоит сделать, он отправился в обход дома. Расплескивая лужи, однорукий проковылял по переулку и свернул в другой, еще более узкий. Следующий проход представлял собой лишь мощеную дорожку, бегущую вдоль одетых в камень берегов бурлящей Корго. Поверхность реки, на которой сейчас не виднелось ни единой лодки, шипела, принимая в себя заряды дождя.

Мужчина почти добрался до нужного ему дома, когда раненое колено отказало окончательно, и он едва успел смягчить падение, выставив руку. Затем, в полуобмороке и стоная от боли, пополз, отталкиваясь единственной рукой и еще действующей ногой. Ему легко представилось, какой кровавый след за ним тянется. Неважно, дождь все равно его смоет.

Наконец медленное продвижение вперед вывело его из-под дождя под короткий и узкий навес перед нужной ему дверью. Он пополз дальше и добрался до узкой двери. Она, разумеется, оказалась заперта. Путник с трудом уселся, прислонившись к двери спиной, и принялся молотить по ней большой ладонью. Шлепки мозолистой ладони казались ему совсем беззвучными. Сперва ему мнилось, будто он бессмысленно и бесшумно бьет по какому-то толстому древесному стволу… а затем он и вовсе перестал что-то чувствовать. Рука совершенно онемела.

Быть может, никто его и не услышит. Потому что он сам уже ничего не мог слышать. Даже шелест дождя на плоской крыше навеса. И ничего не видел сквозь уплотняющуюся мглу. Даже поднесенную к лицу руку…

Чуть позднее полуночи Денис по прозвищу Шустряк еще не спал. Он лежал, вслушиваясь в шум дождя. Тот обычно нагонял на него дремоту – если Денис знал, что находится в доме, в тепле и безопасности. Но сегодня он никак не мог заснуть. Перед его мысленным взором, сменяя друг друга, возникали образы двух привлекательных женщин. Если он пытался сосредоточиться на одной, то в его мысли немедленно и словно ревнуя вторгалась вторая. Он знал обеих женщин в реальной жизни, но в реальной жизни его проблемой был вовсе не выбор между ними. «Нет уж, – сказал он себе, – не такой я счастливчик, чтобы иметь подобные проблемы».

Денис прекрасно знал обычные ночные звуки дома. А новый, только что услышанный звук отвлек его от приятных, хотя и мучительных размышлений, потому что явно не был звуком привычным. Денис быстро встал, натянул штаны и вышел из своей спаленки на разведку.

Его комната на первом этаже выходила почти напрямую в главную мастерскую – большое помещение, сейчас слабо освещенное углями, тускло тлеющими в центральном кузнечном горне. Слабые призрачные отсветы падали на инструменты вокруг горна и развешенное по стенам оружие. Большую часть заказов мастерская получала на разные виды оружия.

Денис на секунду задержался у горна, собираясь зажечь свечку от его углей. Но передумал и протянул руку к высокой нише на стене, где хранился фонарь Прежнего мира.

Задняя дверь, ведущая в мастерскую, была оснащена особым глазком – гладкой выпуклой стеклянной капелькой, чья хитроумная форма позволяла смотрящему сквозь нее изнутри видеть все снаружи под широким углом. Еще одна система линз, вставленная в верх двери, направляла наружу свет беспламенного фонаря. Денис поднял драгоценный приборчик, приставил к нужному месту и включил. Узкий подход к двери мгновенно залило чистым ярким светом. И едва Денис это сделал, как звук, привлекший его внимание, послышался снова – слабое постукивание по двери. Теперь же через линзу он сумел разглядеть и того, кто производил этот звук, – скорченную фигуру, немного искаженную несовершенной оптикой. Очертания фигуры намекали на отсутствие руки.

Не выключая фонаря, Денис отступил от двери. В доме Кортене обычно хранился запас товара, которым торговал его хозяин, включая дорогое заказное оружие – специализацию мастера. Обычно в доме имелся и значительный запас монет. Поэтому он являлся очевидной приманкой для воров, и для любого из его обитателей открыть наружную дверь кому-либо, особенно ночью, было делом вовсе не пустяковым. Теперь Денису оставалось только одно – разбудить эконома Тарима, а дальше действовать по его указаниям.

Пройдя через мастерскую, Денис подошел к двери перед лестницей, ведущей на второй этаж; Тарим спал наверху вместе с остальными постоянно живущими в доме слугами и работниками. Денис открыл дверь… и замер.

Глядя на него сверху вниз и держа свечу в хрупкой бледной руке, на первой лестничной площадке стояла одна из героинь его недавних мечтаний – хозяйка дома госпожа Софи. Дениса поразило, что он вообще видит хозяйку на этом месте. Комнаты хозяйской семьи располагались на верхних этажах, в приличном отдалении от шума, дыма и запахов как мастерской (когда в ней работали), так и людных дневных улиц. Невысокую, но прекрасно сложенную фигурку госпожи Софи облегал толстый белый халат, резко контрастирующий с прямыми черными волосами. С трудом верилось, что слабый звук у задней двери мог разбудить хозяйку и поднять ее с постели.

– Денис? Что это? – спросила она. Парню показалось, что она нервничает.

Денис задумчиво почесал голую грудь:

– Там кто-то у задней двери, госпожа. Я разглядел только одного человека. Похоже, он ранен, но дверь я не открывал.

– Ранен, говоришь?

Судя по ее виду и словам, у Дениса создалось впечатление, что хозяйка ждала сегодня вечером появления какого-то гостя и сидела наготове, чтобы его встретить. Сам Денис днем не слышал ничего такого, что намекнуло бы на ночных визитеров, но столь позднее появление гостей его нисколько бы не удивило. В хозяйском доме, служившем штабом компании торговцев, уже привыкли к появлению и уходу странных личностей в самое разное время.

– Да, госпожа, ранен. И, похоже, у него только одна рука. Я собирался разбудить Тарима…

– Нет. – Хозяйка мгновенно стала решительной. – Просто постой здесь, пока я схожу за мужем.

– Да, госпожа.

Разумеется, Денис мог только согласиться, но все же ответил с легким запозданием, уже вслед госпоже Софи. Происходящее Дениса озадачило, а секунду спустя его удивление еще больше возросло, потому что на лестнице появился сам господин Кортене – тоже бодрый и одетый. Его могучая фигура была облачена в ночной халат из дорогой синей ткани. С легкостью и проворностью, поразительной для человека таких размеров, хозяин почти сбежал вниз по лестнице, сопровождаемый женой.

Спустившись на первый этаж, он повернулся к Денису. Оба были почти одинакового, среднего роста, однако Кортене весил как минимум вдвое больше своего худощавого работника и раза в три больше низенькой жены. Насколько Денис мог судить, Кортене еще не исполнилось тридцати, и лишь очень малую часть его объема составлял жир, хотя в халате он и выглядел толстяком. Его также никоим образом нельзя было назвать глупым, в чем Денис убедился в первый же день своего пребывания в доме, несмотря на впечатление, которое производил вид Кортене. Разумеется, вряд ли хозяин сумел бы достичь столь очевидного процветания и богатства, будучи дураком.

Хозяин откинул спадающую на неприветливое лицо прядь почти бесцветных волос, причем этот жест свидетельствовал скорее о тревоге, чем о сонливости. Затем обычным негромким голосом сказал: