— Она — жертва серому всаднику Хоррасу. Тебя не касается ее судьба. Кто ты такой, чтобы бросать вызов богам? Когда научишься, наконец, думать головой, а не только слушать сердце? — продолжал бушевать отец.
— А когда ты стал таким бездушным?! — вспылил дядя.
— Когда из-за доброты лишился жены и чуть не потерял сына, — Ландмир опустился на лавку рядом с братом, запустил пальцы в волосы. — Ты о жене своей, что на сносях, подумал, когда геройствовал? Об Арде? А, — махнул рукой, — что теперь говорить. Навлек беду. Думай, как расхлебывать.
— Два дня. Я прошу всего два дня. Пусть она побудет у тебя, пока я не подберу подходящий дом, куда девчонку примут служанкой. А для безопасности своих людей оставлю. Отобьемся. Двое убитых пыл кочевникам поубавили, — рука Элдмаира легла на плечо брата.
Трактирщик поднял голову, рыкнул уже на слуг:
— Чего встали, рты раззявили? Гара, быстро за лекарем. Мурд, отнеси девчонку наверх, в дальнюю комнату. Вэля, готовь тряпки и теплую воду гостью обмыть, грязна больно. Да и кровь на полах позатрите. Засохнет — не отскоблишь, — заметив невредимого сына на руках Парда, облегченно выдохнул, потом нахмурил брови. — Почему Ард до сих пор не в своей комнате? Ему незачем все это видеть.
Слуги сразу забегали, засуетились, выполняя приказы хозяина. А мальчик, пока охранник нес его в комнату, услышал, как отец наказал дяде носа не высовывать из дома: ни самому, ни жене, и охрану усилить.
За всем переполохом Ард напрочь забыл спросить у Элдмаира про новые книги. Появление дяди в доме с раненой девушкой, нападение степняков, бой — это походило на приключения, про которые ему нравилось читать. А тут все произошло у него на глазах! Мальчик был взволнован, вопросы переполняли его, хотелось поговорить с отцом. Но ему сейчас было не до того, а Пард и Веля отделывались молчанием.
Под впечатлением от случившегося Ард долго не мог заснуть. Да и шарканье слуг, сновавших мимо комнаты по коридору, не способствовало сну. Угомонились все далеко за полночь.
Ухватившись за железную ручку, вмонтированную в стену рядом с кроватью, мальчик приподнялся и выглянул в окно. У ворот прохаживались трое сторожей с луками. Четвертый охранял крыльцо. У его ног сидели два огромных пса, спущенных на ночь с цепей. Эти собачки точно в дом никого чужого не пропустят. Ростом с молодого барашка, натасканные специально для охраны, они отличались верностью хозяину и лютой злобой к желающим ему навредить. Можно спать спокойно и ничего не бояться.
Ард улегся поудобнее и только смежил веки, как за стеной раздался вопль. «На них напали!». Но дом пребывал в тишине и спокойствии, не раздавались звуки борьбы, звон оружия и стоны раненых. Наверное, чужачке просто приснился страшный сон. Его прежде тоже мучили кошмары: разукрашенное лицо старой ведуньи, костлявые пальцы, принимающие хлеб, судорожный мамин вздох, точно оборвалось в груди сердце, и вмиг застланные смертью глаза.
Со временем сны поблекли. Стали приходить реже.
Где же служанки? Почему не успокоят девушку, не напоят сонным зельем? Ард перевернулся на другой бок, попытался заснуть, но доносившиеся причитания гнали сон. Подтянув к кровати кресло на колесах, перебрался в него и выкатился в коридор.
Всхлипы перешли в стоны.
Мальчик подъехал к дальней комнате, осторожно приотворил дверь. Кочевница металась в бреду. Выгибалась, трясла головой, лопотала на своем языке.
Куда все подевались?
Он перекатил кресло через порог, приблизился к кровати. Заметив сползшую с головы степнячки тряпицу, поднял, обмакнул в чашку с водой, потянулся положить обратно на лоб.
Неожиданно девушка вскинулась с подушки, вцепилась пальцами в его руку. Сильно коверкая слова, прошептала:
— Помоги мне.
И Ард увидел в обезумевших глазах, как встает солнце, и на его фоне появляется огромный всадник. Словно гора выплывал из-за горизонта. Конь под ним был сер, будто предгрозовое небо, сам наездник, одетый во все серое, величаво поигрывал кнутом. Плащ пыльным облаком развевался за спиной, заплетенные в косицы волосы походили на змей, ласкавших плечи великана. Копыта жеребца звонко цокали по сухой потрескавшейся почве, давно не знавшей дождя. К луке седла привязан аркан, петлей обхватывающий шею девушки, волочившейся по земле. На пленнице не осталось живого места. Степь не пожалела ни красоты, ни молодости, превратив тело в сплошную рану. Но девушка была еще жива. Искорка жизни пробивалась сквозь предсмертную отрешенность и покорность судьбе.
Всадник дотащил жертву до выстроенных кругом белых камней в виде голов чудовищ. И там…
Ард вскрикнул от ужаса, отшатнулся, вырывая руку из цепких пальцев степнячки, едва не кувыркнулся с креслом на пол. От падения удержал только стол, за который мальчик успел ухватиться. Девушка безвольно рухнула на подушку и как-то странно притихла, словно умерла. После того, что он увидел в глазах несчастной, ее неподвижная поза и не вздымающаяся от дыхания грудь отняли последние капли храбрости.
Не мешкая, Ард выкатился из комнаты, направился к себе. Уже закрывая дверь, увидел, как по лестнице поднималась служанка Реда.
Сердце в груди мальчика готово было выпрыгнуть наружу. Пальцы дрожали, по спине скатывались ледяные капельки пота. Ард не мог успокоиться. Бог Хоррос. Вот что он делал со своими жертвами. Волна содрогания прокатилась по телу.
Перед глазами продолжала стоять картина, как голова коня склоняется к полумертвой девушке и зубы впиваются в кровоточащую плоть…
Уснуть после такого было невозможно.
Утром Ард с удивлением узнал, что степнячка жива. Кочевница не поднималась еще с постели, но, по словам лекаря, чувствовала себя неплохо. Пару дней — и встанет на ноги.
После той ночи мальчик не приближался к ее комнате. Впрочем, нужды в том не было. Чужачка больше не кричала, не скулила испуганным щенком. Словно заглянув в разум девушки, и узрев сцену жертвоприношения, он избавил ее от чудовищных кошмаров. Зато теперь ему во снах являлся еще и бог Хоррос с жеребцом…
Айла, так звали степнячку, спустилась в общий зал в полдень следующего дня, когда служанки подготавливали трактир к приему посетителей. Подошла к Гаре, отскребающей грязь со столешниц, забрала у нее щетку.
— Я помогу.
И принялась усердно за работу.
Девушка мало походила на ту грязную израненную кочевницу, которую привез дядя. Принаряженная в платье, подаренное женой Элдмаира, с вымытыми и расчесанными волосами гуурнка ничем не отличалась от других служанок, разве только взгляд оставался затравленным, словно ждала постоянно удара в спину.
