тебя!»Александр Пушкин«Евгений Онегин»
Ответ читателю
«Уважаемая Надежда Михайловна!
Сегодня получил Ваше письмо и сразу же отвечаю. Не скрою, приятно, когда твой труд оценен по достоинству: писатель может сколь угодно уверять себя, что написанное им вполне достойно нести до людей, но пока этого не скажут сами люди, уверенности не будет, Могу Вас порадовать: на днях я сдал в издательство вторую книгу “Былинок”, теперь с волнением жду, что оно скажет,
А то, что я бываю не очень приветлив, – истинная правда, Бороться с собой почти в 60 лет невероятно трудно, Так что простите великодушно. Конечно, крест тяжелый, но у кого он легкий. Просто я, как редактор и писатель, на виду, а обычных людей мы не замечаем, Но и люди тоже народ непростой, как Вы пишете, “разный”,
Хорошо, что наши мамы лежат на Серафимовском, правда? Да я еще по молитвам духовника, о. Иоанна Миронова, и живу рядом,
Еще раз благодарю за добрые слова. Постараюсь соответствовать,
С Постом приятным! Александр Раков».
Чем люди живы?
Люди живы Божьей лаской,Что на всех незримо льется,Божьим словом, что безмолвноВо вселенной раздается,Люди живы той любовью,Что одно к другому тянет,Что над смертью торжествуетИ в аду не перестанет,А когда не слишком смелоИ себя причислить к людям, —Жив я мыслию, что с милойМы навеки вместе будем.Владимир Соловьев † 1900* * *
А вот на это письмо я не ответил…
«Был я недавно на престольном празднике в одном бедном московском храме. Перед входом увидел настоятельский джип марки “Фольксваген Туарег” стоимостью, как минимум, 50 тысяч долларов. И у меня возник вопрос: можно ли поучать небогатый люд – а таковой составляет большинство прихожан не только в этом, но и почти во всех храмах – добру, любви, честности, нестяжанию, разъезжая на шикарном автомобиле? Мне кажется, если уж поучать, то и показывать на личном примере.
Попытался найти ответ на этот вопрос у священника храма, в котором до недавних пор часто бывал. Задал вопрос в письменной форме для публикации в приходском листке и получил в ответ невразумительную ахинею, по сути, окрик: “Не трогай нашего брата, лучше на себя посмотри”. Мне расхотелось быть прихожанином этого храма, хотя и очень обидно: обидно потому, что я очень любил храм и с удовольствием слушал проповеди этого священника и специально ходил в те дни, когда служил именно он. Примерно такой же неубедительный ответ на подобный вопрос прочитал в книге “Вопросы священнику-2”, недавно изданной Сретенским монастырем. Видимо, священство не умеет или не хочет прямо и честно, без менторского тона и высокомерных поучений, отвечать на неприятные и трудные вопросы.
Буду признателен Вам, если Вы, как безпристрастное лицо, не заинтересованное в защите “корпоративных интересов”, ответите на вопрос, который, возможно, безпокоит не только меня одного…»
Я переадресовал письмо в Сретенский монастырь и вскоре получил ответ от священника Афанасия Гумерова: «Все мои знакомые священники живут в обычных городских квартирах. Одни не имеют машин, у других они есть. Шикарными их не назовешь. Те, кто имеет иностранные марки, отличаются от тех, кто обладает отечественными машинами, только тем, что в несколько раз меньше тратят денег и времени на ремонт. Люди, не знающие близко жизнь священника, не представляют, сколько времени он проводит в поездках, чтобы исповедать, причастить, соборовать болящих или тяжкобольных, крестить в больнице или в роддоме, освятить квартиру, совершить панихиду на кладбище. Машина сберегает силы и время.
Что же касается личной скромности и нестяжательное™, то к этой добродетели должны стремиться все христиане. Нравственный идеал един. Святой апостол Иаков говорит: Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицемерна (Иак, 3, 17). Разумеется, священники должны учить примером и никого не соблазнять, Если кто-то это делает, то подлежит не нашему суду, а Божьему, Наши суждения и оценки бывают чаще всего поверхностны и неточны, Как много негативного было сказано в начале XX века либеральной печатью о нашем духовенстве: роскошные архиерейские покои, богатые рясы священников и пр, Через несколько лет большинство их попало в прогнившие лагерные бараки, В простых заштопанных подрясниках они валили лес, но Христа не предали, а своим исповедничеством пополнили сонм святых мучеников»,
«Господи, помилуй,Господи, прости!Господи, дай силыКрест свой донести…» —Он шептал невнятно,Корчась на полу,Где расплылись пятнаРжавчины в углу…Помертвели губы:Бить умеют там! —Выплюнул он зубыС кровью пополам…Нет, не мог он зверемУмереть сейчас!Господи, помилуй,Господи, прости,Господи, дай силыКрест свой донести…»Алексей Марков* * *
Пение любят все; прислушайтесь к ляляканью младенца, к той радости, с которой он исторгает первые протяжные звуки; присмотритесь, как молодеет лицо дряхлого старца, напевающего любимый мотив. Слова полюбившихся песен мгновенно становились достоянием народа, их авторов награждали орденами. И что удивительно, народы всего мира любят петь.
А люди придумали песни,не стали шипеть или каркать!Любовь и песня – ровесникииз доисторических парков.Наверное, сердце нежноене выдержало когда-нибудь:вышло на побережьеиз пещерного здания…И жалобно так, и ласковоповедало звездам чувства:без артистической маски —и не ради искусства!Глеб Горбовский, СПб.
Я тоже люблю петь. Помню, когда я был пионером классе в седьмом, за чистый и высокий голос мне доверили быть запевалой на пионерском сборе и я старательно выводил:
Орленок, орленок, взлети выше солнцаИ степи с высот огляди!Навеки умолкли веселые хлопцы,В живых я остался один…
Получалось здорово. Меня тогда даже одарили грамотой. Но скоро я подрос, что-то случилось с голосом, и мои сольные выступления подошли к концу.
Но иногда и сейчас я пытаюсь выдавить из себя гармоничные звуки – под смех жены – до первого «петуха». В храме легче: подстраиваешься под народ и поешь вполголоса «Отче наш», и так красиво получается, когда твой несостоявшийся голосишко сливается с красивым хором. И то ладно.
Но если в песне фальшивая нота, сорвавшись, безследно затухает в пространстве, то фальшь в писательстве не проходит даром, Не зря чистая нота высоко ценится народом и в человеке, и в книге, и в песне – даже если у тебя нет голоса. Это когда поет душа. Споемте, друзья?…
Мне пенье не давалось с детских лет —не то чтоб наступил медведь на ухо,но так и не раскрылся мне секретвзаимосвязи голоса и слуха.Когда, весь класс разбив на голоса,учитель детским пеньем правил нежнои хор взлетал покорно и прилежнок плафонам, к аркам, к сводам, к парусам, —тогда, помедлив начинать урок,чтобы не портить стройного звучанья,меня, пока не прозвенит звонок,просил учитель сохранять молчанье.И, безсловесно стоя в сторонев пространстве гулком актового зала,я мучилась от чувства, что во мнепрекрасная мелодия звучала.Но только лишь, смущение поборов,я эту песню подпускала к горлу,мелодия, как зов простого горна,унылым хрипом наполняла рот.С тех детских, тенью отлетевших днейв себе я ощущаю ту
