Аскольд был опытным воином и умело обращался с тяжелой пикой, хотя драться конным было ему привычнее, чем пешим. Он нанес Конану уже две небольшие раны. Конан только оборонялся, не атакуя. Он выжидал. Холодные синие глаза варвара настороженно следили за каждым движением рослого желтоволосого казака.
Шаг за шагом Аскольд теснил киммерийца к яме. Конан отбил еще один выпад пики и вдруг молниеносным движением направил удар в незащищенный живот своего противника. Клинок пропорол кожаную куртку и вонзился в тело. Мгновение Аскольд стоял прямо, выронив пику и схватившись руками за меч Конана. Кровь выступила на его ладонях, так сильно сжал он обоюдоострый клинок. Затем изо рта у него вытекла струйка крови, и он рухнул на землю. Конан выдернул меч из тела, В ноздри ему ударило зловоние.
Четверо оставшихся казаков ошеломленно уставились на Конана. Глядя, как он отступает под натиском их предводителя, они уже полагали молодого киммерийца убитым и никак не ожидали такого оборота дела. Конан холодно смотрел на них, готовый к новому поединку.
Со дна ямы донесся хриплый хохот.
— Один! — крикнул рыжий. — Ха! Молодцы! Кто следующий? Потешьте старика Алвари! Ах, сколько крови пролито вокруг золота гномов! Вы еще не видели его, а уже убиваете друг друга! Как же я повеселюсь, когда вы доберетесь до страны тумана и увидите в тусклом свете нашего северного солнца его волшебный блеск!
Гном метался по дну ямы, узкие кошачьи зрачки его зеленых глаз расширились от возбуждения, он размахивал кулаками и подпрыгивал. Сверху до него доносился тяжелый топот ног, обутых в сапоги, звон стали, тяжелое дыхание, вырывавшееся из воспаленных ртов. Вдруг над краем ямы-ловушки показалось смертельно-бледное лицо, рассеченное кровавой полосой. Из разверстого рта хлынула кровь. Алвари едва успел отскочить. Лицо поникло, и бледная рука с посиневшими ногтями бессильно упала рядом, два раза дернулась и обмякла.
— Второй! — проскрежетал гном. — А киммериец молодец. Эй, киммериец! завопил он во всю глотку и даже приподнялся на цыпочках, вытягивая шею. Молодец, киммериец! Бей их! Руби! Золото твое! Завоюй его, убей этих ублюдков, недостойных коснуться сокровища страны туманов! Ха, вот славная потеха! Наконец-то и меня развеселили люди!
Третий труп свалился в яму через несколько минут и всей тяжестью обрушился на гнома, придавив его. Удар был так силен, что маленький человечек потерял сознание.
Он очнулся от того, что его выволакивают из ямы, довольно бесцеремонно ухватив за шиворот и кожаный пояс. Труп, едва не задушивший Алвари в своих липких объятиях, уже исчез из ловушки. Он был аккуратно уложен на траву рядом с остальными — гном насчитал четверых, включая желтоволосого Аскольда.
Сильные руки держали его в висячем положении. Гном начал извиваться, норовя пнуть короткой толстой ногой в сапоге человека между глаз. Он уже увидел черные волосы победителя — стало быть, киммериец выиграл. Что ж, весьма сомнительная удача, подумал гном злорадно, но не стоит кричать об этом раньше времени. Варвар туп, неизвестно, что придет в его деревянную голову в следующий миг. Пока что Алвари осыпал его бранью и делал отчаянные попытки вырваться.
— Ну ладно, — добродушно усмехнулся Конан и бросил Алвари на землю. Гном рухнул на степной ковыль. От удара он закашлялся, потом тяжело вздохнул и перевел дыхание.
Пока гном отплевывался и приходил в себя, варвар уложил в яму-ловушку все четыре трупа, кое-как присыпал их землей, обтер руки о штаны и уселся на землю рядом со своим пленником.
— Где пятый? — осведомился гном таким тоном, точно он был рачительным хозяином и не досчитался в своем стаде одного ягненка.
— А, — отмахнулся Конан. — Сбежал.
— И ты отпустил его? — возмутился гном. — Болван ты, скажу я тебе.
Глаза Конана сузились, в них мелькнул опасный огонек.
— Я не уверен, что тебе стоит знакомить меня с каждой глупостью, которая рождается под твоими рыжими патлами, — негромко произнес варвар. И для большей наглядности он поднес к распухшему носу гнома свой огромный кулак.
— Зато я уверен, — нагло отрезал гном. — Этот пятый через пару дней нападет на твой след. И не один, а с хорошим подкреплением.
Поразмыслив, Конан решил, что гном не так глуп, как кажется с первого взгляда. К тому же, у киммерийца было более неотложное дело, нежели перебранка с несносной нечистью.
Поэтому вместо ответа варвар просто пожал плечами, снял куртку и принялся осматривать свои раны. Не считая многочисленных царапин, внимания заслуживали всего две: одна на груди, под правой ключицей, и вторая — на ладони левой руки. Конан сжал и разжал пальцы, корча при этом гримасы.
— Что? Наподдали тебе, а? Правильно, так тебе и надо. Другой раз не будешь совать нос не в свое дело, — с удовольствием произнес Алвари.
— Если б я не сунул нос, тебя бы уже волокли на веревке за казацкой лошадью, — огрызнулся Конан.
— А мне все равно, что казаки, что ты, — сказал гном и вздохнул. — Ты, может, еще хуже казаков. Слышал, как ты нахваливал своего бога. Ничего себе бог! У вас там, в Киммерии, все такие, как ты?
— Все, — мрачно сказал Конан.
— Ну и страна! Поневоле начнешь возносить хвалы пресветлому Митре, что не угораздило там родиться! Провести всю жизнь среди таких рож, как твоя, — от этого самого бесстрашного гнома может бросить в дрожь!
Конан не ответил. В ядовитом замечании гнома касательно погони было зерно истины. Так просто казаки от золота не откажутся. Скорее всего, в ближайшее время за ним действительно вышлют погоню. Как только станет известно, что какой-то варвар из северной страны перехватил Аскольдова пленника, а самого Аскольда убил, казаки озвереют. Это было очевидно. Конан и сам бы озверел, окажись он на их месте.
Из задумчивости его вывел уже изрядно надоевший хриплый голос гнома:
— Эй ты, дылда! Покажи, где тебя продырявили.
— Что?
— Дай рану осмотрю, говорю.
Гном бесцеремонно толкнул Конана и ухватил своими короткими, поросшими рыжим волосом пальцами края раны на груди. Конан сжал зубы. Грязные пальцы больно тискали и жали рану, пачкаясь в крови. Привстав на цыпочки, гном пробубнил несколько слов, видимо, заклинания, а потом вдруг громко, раздраженно произнес:
— Да сядь ты толком, верста! Видишь же, что мне не дотянуться. Ростом вышел, а ума не набрался. Мне губами нужно коснуться.
— А чего меня губами касаться? — хмуро спросил Конан. — Я же не девка.
Однако сел, подчинившись маленькому существу, повелительно сверкавшему на него зелеными щелками глаз.
Склонившись над рукой, зажимающей края раны, гном залопотал на странном языке, все сильнее впиваясь пальцами в тело Конана. От боли у варвара зазвенело в ушах. Гном несколько раз дохнул и отпустил. Боль сразу прошла. На месте раны остался только розовый шрам. Конан потрогал шрам, покачал головой и вместо благодарности только и сказал своему пленнику:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
