совсем немного. Юность практически. Это только в шестнадцать кажется, что тридцатилетние – это тётки. А он меня старухой обзывает.
– Глюк, уйди а.
– Да не Глюк, а Люк. Я ж тебе уже говорил, старая, – как-то по-доброму напомнил белобрысый.
– Какая я тебе старая? Какая я тебе бабуля, хамло ты сказочное?! – полувозмущенно полуотчаянно высказалась я, глядя в бревенчатый потолок.
– А кто ж ты? Девица что ль? Почитай лет 300 живёшь на краю леса за этими болотами. А всё молодиться хочешь.
– Да пошёл ты, – обиделась я на своё подсознание. Повернулась на бок, наплевав, что от такого лицо, как проснусь, будет иметь помятый вид, подтянула коленки к груди и решила больше ни с самой собой, ни со своими глюками не разговаривать.
– Видать, совсем захворала ты. Ну, кто ж на правду обижается? Как же я должен к тебе обращаться? Все тебя не иначе как Бабой Ягой кличут.
Парень обошел печку-кровать и протянул мне чашку с чем-то, от чего поднимался парок.
– Ядвигой Петровной зови, – вздохнула обречённо, вспомнив мультик Сказочный Патруль. Там, между прочим, баба Яга – красавица. А под старушку только перед туристами шифруется.
– Ладно, Ядвига Петровна, выпей чаю, глядишь, полегчает, – настаивал богатырь.
Я подумала, может уже утро или даже день, это Светка приехала и пытается меня отпаивать. А мне просто глючится, что она богатырь. Так сказать издержки периода овуляции.
Глянула на увлажнитель, ещё больше половины. Ох, сейчас вместе надышимся, веселуха будет. Я села на постели и взяла чашку с горячим напитком, вдруг и в правду полегчает. А потом в голову пришла гениальная мысль.
– Светка, ты выброси в окно этот увлажнитель, а, – обратилась к богатырю, думая, что если это действительно моя подруга, то она примет мою просьбу более вменяемо, если назову её по имени.
– Чего? – удивился парень, – ба… Ядвига Петровна, какой такой увлажнитель? Ты о чём? И как это ты меня так чудно назвала? Вроде светик, а вроде и нет.
– Вон ту штуку на тумбочке, говорю, брось в окно, – повторила я просьбу, указав на курящийся сосуд в углу.
К счастью, спорить он не стал. Легко подхватил увлажнитель и бросил его в открытое окно. Подул свежий ветерок. Я сидела на печи и хлебала остывающий чай с малиной.
– Ну, как? Полегче? Ты мне клубок путеводный зачаровать сможешь? – спросил мой настырный глючный богатырь.
– Нет, – отрезала злая Баба Яга.
– Почему? Так плохо себя чувствуешь? – сочувственно поинтересовался парень.
– Потому что ты мне кажешься. А на самом деле тебя нет. И я ничего зачаровывать не умею. И никаких путеводных клубков не бывает, это сказки, – устало выдала я истину.
– Как это меня нет, если вот он я? И как же люди нужную дорогу находят к неизвестному месту, если путеводных клубков не бывает? Голову морочишь. Но я не отступлюсь. Мне жениться надо, – настаивал Люк Скай, чтоб его, Нокер.
– А чего это мне, то есть тебе приспичило жениться, а? – подозрительно поинтересовалась я у своего подсознания.
– Возраст, – вздохнул богатырь, – мне 27, сама понимаешь, если через год не женюсь, так и останусь бобылём да родительским сынком. А я семью хочу. Детишек. И Алёнушка, очень уж красивая. Такую жену каждый мечтает заполучить.
– Что за Алёнушка?
– Во сне я её видел. Я ж тебе говорил.
Богатырь забрал у меня пустую кружку, поставил на тумбочку, а сам сел на табурет.
– У неё на лбу что ли было написано, что она – Алёнушка, или бейджик был? – съязвила злая ведьма, вырывающаяся из глубин моей светлой души.
– Нет. Я просто так думаю. У такой милой девушки должно быть нежное имя. А Алёнушка – самое нежное. Отдай путеводный клубок, а? Ну, что тебе стоит.
– Нет никаких путеводных клубков. Не бывает. Сказки это.
Вот говорят, женской дружбы не бывает. А я вам больше скажу, женской солидарности тоже не бывает, бывает только женская ревность. У меня не было ни малейшего желания сводить парня моей мечты, пусть даже ненастоящего, с какой-то там Алёнушкой. Тем более он меня старухой обозвал.
– Как же люди тогда заветные пути-дороги находят, если нет клубков, – он реально удивился, а потом подозрительно прищурил глаза, – или …
– По навигатору, – буркнула я перебив.
– Тогда дай мне этот самый навигатор, – в нетерпении вскочил со стула богатырь и заходил туда-сюда по комнате, приводя веские доводы, – я всё выполнил по традиции: пешком через лес да болото до тебя дошёл, избушку развернул, всё рассказал – поразвлёк тебя, стало быть. Чего ты вредничаешь и вещицу заветную мне отдать не хочешь?
– Как же мы тебе маршрут настроим, если я даже не представляю, что за дамочка тебе привиделась?
Богатырь схватил с тумбочки, где стоял увлажнитель, мою массажку. На ней с обратной стороны зеркальце. Он ткнул в него пальцем и заявил:
– Вот! У тебя зеркальце волшебное, как у моей матушки, я в нём своё видение вызывал много раз. Сейчас тебе покажу мою любимую.
Он дыхнул на стекло, протёр рукавом и попросил, глядя в зеркало:
– Свет мой зеркальце скажи, да всю правду покажи – кто на свете всех белее и мне больше всех милее.
После чего радостно ткнул мне зеркало под нос. Посмотрела на картинку в рамке своей расчёски и открыла рот. Всё приехали. Бредовая сюжетная линия одурманенного сознания замкнулась. Это было моё фото.
В тот день однокурсница вытащила меня на старую площадь, чтобы сделать красивые фотки. По её мнению, у каждой девушки должны быть красивые фотки. Заняться особо было нечем и я согласилась. Надела свой любимый голубой сарафан и пошла на первую в жизни пусть и любительскую фотосессию. А жёлтые цветы… Люк о них говорил. Да, там цвели красивые жёлтые цветы на лужайке. Это было самое удачное фото. Голубой на контрасте с жёлтым. Это фото я потом лет 5 выставляла на аватарки социальных сетей. Сейчас оно хранилось в моих архивах.
Неужели подсознательно я всё-таки мечтаю об идеальном любящем меня мужчине и поэтому мне сейчас именно это всё мерещится? Мдяяя. И что с этим всем делать?
Мне тридцать. Я пошла по пути карьеры. Как и мечтала, добилась всего, что имею, сама. Но время, когда я ещё думала о создании семьи своей мечты прошло лет десять назад. Поздно пить боржоми, когда почки отказали. Я уже не смогу терпеть постоянное присутствие мужчины в своей жизни. Сейчас легко познакомиться, но время для создания семью упущено. К чему эти фантазии?
– Ну, теперь сможешь сделать для меня путеводный артефакт? –
