– Елисей!
– Да – очнулся Елисей.
– Я приехала.
Он быстро сумки взял и вышел за ней следом. Шёл рядом, и почему-то немного кружилась голова, подумал: «Это от того, что выпил и… женщина»!.. – он чувствовал её!.. Она что-то говорила, но он ничего не понимал, он просто чувствовал её, как женщину, манящую, прекрасную, доступную-у… а почему доступную?.. вспомнил молодые годы, понял.
– Муж увидит, приревнует?..
– Не увидит и не приревнует, – грустно ответила она.
Подошли к небольшому дому, остановилась Таня:
– Вот и пришли, спасибо Елисей, – повернулась и пошла, взяв у него сумки. Почувствовал, что она хочет, чтобы он зашёл к ней в гости…
Наверное, так бы и случилось, но что-то сдерживало напроситься, воспоминания роились в голове, но хаотически, бессвязно:
– Мы встретимся когда-нибудь ещё?..
– Не знаю, Елисей. Но, адрес знаешь, в гости придёшь, не выгоню, чаем напою-у.
Понял, что это, по сути, приглашение… стоит окликнуть и здесь останется с ней до утра, понял, что мужа нет, во всяком случае, сегодня, но не окликнул, просто стоял, смотрел ей вслед. Она уходила и уносила что-то с собой, будто за ниточку тянула и с него что-то слетало.
Надо идти домой, вспомнил, что обратно автобус не поедет, это последний был. Посмотрел последний раз на дом Татьяны, подумал почему-то, что, наверное, он ещё придёт сюда, в окне лицо её увидел, но повернулся и пошёл домой, время уже много было, а идти около двух километров.
*** Будто ниоткуда женщина возникла впереди. Непроизвольно произнёс:
– Татьяна!..
Обернулась женщина, остановилась. Было темно, но он ясно увидел ту Татьяну из его молодости бурной.
Картина сменилась сразу и вот он сидит возле калитки Таниного дома, он и она, рядышком друг с другом. Он смотрит на неё с вопросом.
– Вижу, хорошо всё у тебя?.. – просто сказала, не спросила.
– Наверное, – ответил Елисей, – двое детей!.. – вдруг понял, что эти дети могли быть не его, у них, у него с Татьяной.
– Могли, конечно, Елисей, но тогда жизнь замерла бы у тебя.
– А сейчас?.. разве не сплю я?.. всё забыл…
– Но проснёшься, просыпаешься уже, а я бы не позволила тебе.
– Почему?..
– Тогда ты Василису бы пошёл искать.
Проснёшься, просыпаешься, не позволила-а тебе!.. что за чушь… все что-то хотят.
– Я вещь какая что ли?
– Ты не вещь, но я тебя любила и люблю и потому, хотела бы взаимности, но ты очень много хочешь, нет у меня столько.
– А у Марии есть?
– Нет, поэтому она и просчиталась, может этим мне помогла тебя понять.
– Тогда зачем мне просыпаться?
Но Татьяна разговор не поддержала, а спросила о другом:
– Ты нашёл свою Василису?
– Василису-у?..
– Ну ту, что вселенную в себе несёт, которая тебя достойна?
Образ Василисы в сознании мелькнул. Дал ей свои стихи!.. зачем?.. мелькали целые картины жизни. Василиса!.. такое ощущение, что они уже встречались, но где?.. зачем?.. не важно.
– Я не знаю.
– Я знаю, Елисей, иначе бы нас не позвал к себе.
– Кого это, вас?
– Всех, кого любил когда-то.
– Я не звал. Зачем мне будоражить сердце, боль туда пускать?.. вроде никогда не был мазохистом.
– Значит, это она позвала, чтобы тебя понять.
– Кто, она?.. – не понял Елисей.
– Василиса.
– Зачем ей понимать меня?
– Ты же сам стихи ей дал, создал бурю… мне даже жалко чуть её, знаю, на что способен ты, – но улыбнулась, – в хорошем смысле, Елисей.
– Я ничего не создавал.
– Создал, скоро сам напишешь, но я рада. Елисей.
– Что напишу?
– Я не знаю, но что-то вроде о вихре, который в буре заплутает.
Наклонилась Таня к Елисею:
– Поцелуй меня!..
– Я женатый, Таня.
Улыбнулась Таня:
– Это ведь не по-настоящему, только, как напоминание, и ты об этом знаешь.
Елисей поцеловал, привлёк к себе, почувствовал тепло её-о… то из молодости, вспомнил…
– Фу-у… ты пахнешь водкой, но я тебе прощаю. Беги к Василисе и в ней меня ищи, тогда встречаться чаще будем.
– К Василисе?.. у меня ведь есть жена.
Засмеялась Таня:
– Я ведь знаю, на кого меня ты променял, но за всё надо платить, мой милый Елисей. Так я жду тебя!.. – просто встала и исчезла в мареве тумана.***
Елисей очнулся, видит, стоит возле дома своего. Он всё понимал и ничего не понимал. Он знал, что развито воображение у него, но полностью владел процессом. Воображение было нужно для творчества ему, легче вживаться в образ, что творишь, а творить он любил, и в квартире у себя музей устроил, музей резьбы, дизайна, и просто красоты. Но сейчас в сознании образы мелькали ярко, чётко, они летели, будто лошадей табун, всё сметая на своём пути.
Вспомнил детство, юность, вспомнил, как… что?.. Как много пройдено тропинок, как много пройдено дорог, как много стоптано ботинок!.. Когда зашёл, все были дома, смотрели телевизор, ждали его. Самый маленький Алёша играл в соседней комнате в игру с приставкой. Увидев папу, все кинулись его встречать, радостные и счастливые. И Елисей был рад веселью, упали на пол и устроили кучу малу.
– Пап, а когда пойдём за берёзовым соком?.. – спросила доченька Олеся.
– Скоро. Когда снег сойдёт, и берёзки соком нальются.
– Так долго-о – огорчился сын.
– Не долго. Вот что, вы сделали уроки?
– Сделали, сделали – скороговоркой дочка заверила его.
– Тогда спать пора, время уже много.
Зашла Мария:
– Ты чё так долго?
Повернулся Елисей, посмотрел, будто в тумане, на неё:
– Так, прогулялся.
Мария уловила взгляд его, он изменился, она вспомнила его, этот взгляд, такой же, как тогда, когда только познакомились они. Мелькнула искорка и у неё, но тут же начала затухать. Уловил и Елисей!.. подумал, что вот ведь можно всё вернуть… но что вернуть?.. почему всегда поэзия в прозу превращается, а то и вовсе в попсу?..
Он создал ей все условия для жизни, такие, которые её вполне удовлетворяли, наслаждайся и украшай, его люби, как он того желает и всё прекрасно будет. Да и так прекрасно всё, только блеск из глаз уходит почему-то… Не понимал он, что не способна Мария зажигать огни…
Мария тем временем, на стол накрыла:
– Ешь, иди, мы давно поели.
Елисей пошёл на кухню, сказав детям:
– А вы идите спать, я поем и к вам приду.
Дети убежали.
– Ты чё напился?.. чё за праздник?
Елисей тихо подошёл, поцеловал Марию, та ошарашено смотрела на него:
– Ты чё-о?
– Ничего. Что, вообще, случилось?
– Напился, и целоваться лезешь.
– Только потому, что выпил, ты не хочешь?.. так всегда так…
– Дети не спят ещё, да чего, молодые что ли?..
– Только молодые целуются?
– Отстань!.. спать ляжем, тогда.
Елисей забыл, что всё только в постели, а игра, романтика, авантюризм, в конце концов?..
– Хотя, что думать?.. ляжем, конечно.
Когда поел, детей уложил спать, легли и они с Марией. Елисея колотило от чего-то, переполняло какой-то силой. Мария сделала вид несчастной, которая терпит пьяного мужа… а куда деваться, она ведь жена. Елисей, действительно, навалился на неё всем телом, но прежде полностью раздел, чего не было уж много лет.
– Скажи, ты меня любишь, Маша?
– Ты, похоже, спятил, кровь взыграла, захотел любви?..
– А как иначе?.. ведь на всю жизнь она должна быть, а не только, когда молодые.
Он видел, что жена его не понимает, решил с другого края подойти. Поцеловал её, ожидая реакции, взаимности.
– У тебя сегодня глаза блудливого кота.
Свет был притушен, но не выключен, дети спали в другой комнате, он так захотел. Видел её тело, не старое, лощёное и мягкое, любил такие.
– Любвеобильные, Мария!.. – поправил Елисей, – это потому что кот в душе скребёт когтями.
Не понимала его Маша.
– Делай своё дело, ведь завтра на работу.
Елисей даже застонал…
– Плевать, мы животные что ли?.. ты не хочешь?.. всегда меня терпишь?..
Промолчала Маша.
– Ладно, спать давай. Действительно, чего пристал, – упал рядом Елисей.
Мария оторопела, возмутилась вдруг:
– Зачем тогда раздел?
– Оденься, я же не знал, что ты не хочешь.
Наступила тишина, что угнетала почему-то. Спустя пару минут Мария повернулась и легла к нему на руку, прижимаясь к телу. Видно было, что в чём-то она себя ломает.
– Сегодня куртизанка ты, я так хочу – сказал вдруг Елисей, вспомнив Татьяну.
Мария не понимала, но, видя огонь в его глазах, замолкла, смирилась. Ночь была бурной, стонала Маша, ей понравилось, но почему так мерзко у Елисея на душе.
День закончился, ночь пролетела, и закружило Елисея, закружило, он падал в пропасть, иль поднимался в небо, как всё понять?.. Что изменилось?.. Да ничего не изменилось, всё, как всегда, вспомнил просто, что раньше поэзия была, сейчас проза. Кто эту прозу кормит?.. мы сами, когда чувства в привычку переходят. И вот сейчас у него чувства взбунтовались, требуют внимания к себе, он помнит, но воспоминания мелькают хоть и ярко, но хаотически, бессвязно. Последнее время, даже годы, он много читал и это, в основном, была эзотерическая литература, он даже практиковать пытался, и что-то получалось, но угасали чувства. Решил, что надо прекращать, а то так недолго и свихнуться.
