меня со шпагой.
Только вот удивить ему меня было нечем: мое превосходство в скорости было таково, что за какую-то минуту я в двух местах разрезал ему рукав камзола и едва не отрубил кончик носа.
Кроме того, Бельчонок со своим ронделем постоянно заходил Анхелю за спину, заставляя нервно оглядываться и постоянно менять позицию. Так что очень скоро наш противник растерял весь свой пыл, весьма здраво рассудил, что жизнь дороже чести, и очень резво пустился наутек вниз по улице.
– Уходим! – скомандовал я Мигелю, возвращая шпагу в ножны.
Если де Монтегю выставил людей даже на соседние улицы, значит, дело очень серьезное. Бельчонок наконец-то проникся масштабом проблемы, потому без лишних уговоров припустил трусцой в сторону ближайшего переулка. В этом вопросе я полностью доверял его чутью и прекрасному знанию города. Почти полчаса мы петляли по кантадерским улицам, площадям, переулкам и подворотням. Остановились только у ограды монастыря Святого Диего, когда посчитали, что забрались достаточно далеко от «Каштана», чтобы не опасаться преследователей.
– Бельчонок, твоими стараниями у нас крупные неприятности! – сообщил я, как только сумел восстановить дыхание. – Ты это знаешь?
– Уже догадался. – Вор беспечно махнул рукой. – Дело того стоило!
– Ты сошел с ума, Мигелито! Люди графа де Бернье мелочами не занимаются и всегда тщательно заметают следы. Понимаешь, что это означает?
– Держи! – Бельчонок извлек из-за пазухи небольшой кошель и пачку перевязанных красной тесьмой писем. – Твоя доля! Десять реалов и часть добычи!
Я присвистнул от изумления. Ничего себе доля, это ведь целый эскудо выходит! Но вместе с тем холодные щупальца страха сжали мое сердце и заставили его бешено колотиться. Если на мою долю пришлось десять реалов, значит, Бельчонок получил не меньше сорока! Никогда, подчеркиваю, никогда граф де Бернье не станет выбрасывать такие деньги на услуги вора!
– Бельчонок, друг мой, – произнес я внезапно осипшим голосом, – а что же такого ты украл для сеньора де Монтегю?
– Письма, Крис, просто письма одного престарелого вельможи, – широко улыбаясь, ответил Мигель Эрнандес.
Я поднес к глазам полученную от напарника пачку писем и попытался в тусклом лунном свете что-либо разобрать на верхнем листе. Однако все мои усилия оказались тщетными, осталось только ощущение, что почерк женский, но утверждать не берусь – слишком уж темно.
– А это зачем? – Я потряс пачкой перед лицом вора.
– Понимаешь, – тут Бельчонок слегка замялся, подбирая слова, – у меня была наводка на место хранения и конкретный заказ на пачку писем, перевязанную красной тесьмой. А чтобы хозяин не сразу понял, за чем именно охотились, велено было забрать еще несколько пачек с соседней полки. Я и сгреб еще с десяток в общую кучу, будучи в полной уверенности, что всегда отыщу нужную, и только потом обнаружил, что у меня оказалось целых пять пачек с красной тесьмой! Сегодня же я подумал, что одну нужно приберечь на случай, если заказчик начнет юлить с оплатой, – оставить небольшой рычаг давления.
– Но с тобой же расплатились!
– Да, заказчик отдал всю сумму, но тут Мария принесла темное пиво, у меня все мысли спутались, и я забыл об этих письмах.
– Бельчонок! Моли бога, чтобы нужная де Бернье и де Монтегю информация не оказалась именно в этих письмах! Иначе они точно не успокоятся, пока не разрежут тебя на части. И меня, кстати, с тобой вместе!
– Ну, так это… – Кажется, мой приятель только сейчас осознал степень угрозы. – Я думал на пару месяцев уйти на дно, отсидеться дома.
– И думать забудь! – решительно отмел я его планы. – Нужно уходить из города, и как можно скорее.
– Но, Крис, никто не знает, где я живу!
– Поверь мне, Бельчонок, они перевернут Кантадер вверх дном, перетрясут всех трактирщиков, стражников, контрабандистов, воров, но отыщут тебя! Если хочешь жить – нужно бежать!
– Хорошо! – В этом был весь Бельчонок: еще минуту назад был категорически против бегства, а теперь легко соглашался с его необходимостью. – Но Эстела не соберется так быстро. Сегодня нас уже точно никто не найдет, мы за ночь спокойно соберем пожитки и завтра же уедем из Кантадера. Только и ты тогда уж приходи к нам. Тебя быстро найдут, ты-то из своего жилья секрета не делал. А вместе и спокойнее будет, и в дороге веселее.
Ага. Не то чтобы спокойнее, просто будет кому шпагой отмахиваться от супостатов. То есть вроде бы и обо мне позаботился Бельчонок, но и себя не забыл. Вообще-то мне проще самому бежать, в одиночку, когда рассчитывать можно только на себя, но и отвечать приходится лишь за себя любимого. Но есть в словах вора и рациональное зерно.
Бельчонок очень трепетно относился к тайне своего места жительства. Насколько я знаю, его всегда искали или в «Каштане», или через Одноногого Лукаса. И никогда ни от кого я не слышал даже в качестве хвастовства слов «я знаю, где живет Бельчонок». Как ни странно, но после двух лет знакомства и пары десятков совместных дел именно я оказался допущен в святая святых и даже был удостоен чести познакомиться с очаровательной подругой Мигеля Эстелой.
А вот я никогда не считал нужным скрывать адрес своего проживания, потому и вероятность того, что ищейки капитана именно через меня будут пытаться выйти на Мигеля, была очень высока. А уж в том, что мое имя быстро станет известно, можно даже не сомневаться. Для этого преследователям достаточно просто задать пару вопросов в трактире. А может, меня даже узнал кто-то из бойцов де Монтегю. Сам-то он в том дерзком налете на небольшой портовый городок Наввского халифата был капитаном роты и мог не знать всех солдат в лицо, тем более что почти треть состава была новобранцами, а вот простые наемники могут по мнить.
Да уж, насмотрелся я тогда на подвиги компании де Бернье. Нет, пока штурмовали город и расправлялись с гарнизоном, все было нормально – война есть война. Но то, что творили наемники после взятия города, навсегда отвратило меня от желания быть одним из них. С тех пор, как бы плохо ни шли мои дела, вербовочные конторы графа де Бернье я обходил десятой дорогой.
– Сделаем так, Мигелито. Ты идешь домой и готовишься к отъезду. А я очень быстро забегаю на свою квартиру, хватаю вещи и прихожу к тебе.
Как бы ни был я беден, кое-какие вещи у меня имеются, и бросать их очень не хочется. Думаю, что еще полчаса форы у меня есть. Должен успеть. На том и порешили. До сих пор я не знаю точно, какое решение в ту ночь было бы правильным…
В свою скромную квартиру, которую снимал на улице Риша, я попал спустя четверть часа. Предварительно разбудил живущего в этом же доме на первом этаже квартиросдатчика
