И со счастливым выражением на лице она, пританцовывая, выбежала из большого дома, в котором расположился пансион Хелен О’Киф. Илейн хорошо знала его; она родилась в этом доме. Ее родители построили его для постепенно разрастающейся семьи, когда дело начало приносить первую прибыль. Но потом им стало казаться, что в центре Квинстауна слишком шумно и людно. Особенно это мешало матери Илейн, Флёретте, которая была родом с одной из крупных овечьих ферм на Кентерберийской равнине. Ей не хватало свободного пространства. Поэтому родители Илейн построили новый дом на потрясающем земельном участке у реки, где не было только одного: золотого месторождения. Изначально отец Илейн застолбил его в качестве участка для разработки золотого рудника, но какими бы талантами ни обладал Рубен О’Киф, старателя из него не получилось. К счастью, Флёретта быстро поняла это и вложила свое приданое не в безнадежное предприятие под названием «золотой прииск», а в поставку товаров. Это были в основном лопаты и золотопромывочные ковши, которые старатели вырывали друг у друга из рук. Позже все это переросло в магазин «О’Кей».
Новый дом у реки Флёретта в шутку назвала «Усадьбой золотых слитков», но в какой-то момент это название прижилось. Илейн и братья росли там в счастье и достатке. Были лошади и собаки, даже пара овец, совсем как на родине у Флёретты. Рубен ругался, когда ему каждый год приходилось стричь животных, да и его сыновья Стивен и Джордж не находили удовольствия в фермерском труде, в отличие от Илейн. Для нее маленький загородный дом не шел ни в какое сравнение с Киворд-Стейшн на Кентерберийской равнине, крупной овечьей фермой, которой управляла ее бабушка Гвинейра. Илейн бы тоже с удовольствием жила и работала на такой ферме и поэтому слегка завидовала своей кузине, которая должна была унаследовать все хозяйство.
Впрочем, Илейн была не из тех девушек, которые надолго поддаются унынию. Столь же интересной ей казалась возможность помогать в магазине или заменять бабушку в пансионе. Зато ей не особенно хотелось отправляться в колледж, как старший брат Стивен, который сейчас изучал юриспруденцию в Данидине, исполняя заветную мечту отца, в юности мечтавшего стать адвокатом. На протяжении вот уже двадцати лет Рубен О’Киф был мировым судьей в Квинстауне, и больше всего ему нравилось разговаривать со Стивеном на юридические темы. Младший брат Илейн, Джордж, еще ходил в школу, но, похоже, рос дельцом. Уже сейчас он с удовольствием помогал в магазине и предлагал тысячи рационализаторских идей.
Хелен О’Киф, пока еще ничего не подозревавшая о переменах в настроении своей внучки и их источнике, которым стал новоприбывший Уильям Мартин, элегантным движением налила чай в чашку своей гостьи, Дафны О’Рурк.
Это чаепитие у всех на глазах доставляло обеим дамам огромное удовольствие. Они знали, что весь Квинстаун судачит о странных отношениях владелиц «отелей». Однако Хелен не опасалась, что о ней будут болтать окружающие. Около сорока лет тому назад Дафну, которой тогда было тринадцать лет, послали в Новую Зеландию под ее опекой. Лондонский приют хотел избавиться от некоторых воспитанниц, а в Новой Зеландии не хватало горничных. Хелен тоже ехала в неизвестность, чтобы выйти замуж за тогда еще незнакомого мужчину. Церковь Англии оплатила ей проезд как сопровождающей группы девочек.
Хелен, которая прежде была гувернанткой в Лондоне, использовала трехмесячное путешествие для того, чтобы позаниматься с подопечными, научив их правилам этикета и придав некоторый лоск манерам, чем до сих пор пользовалась Дафна. Впрочем, тогда ее карьера горничной провалилась, равно как и брак Хелен. Обе женщины встретились снова, изнывая от давящих обстоятельств, но извлекли из них максимально возможную пользу.
Теперь они обе насторожились, заслышав шаги Илейн на задней террасе дома. Хелен подняла свое узкое, изборожденное глубокими морщинами лицо, на котором выделялся острый нос, свидетельство о родстве с Илейн. Ее волосы, в молодости темно-русые, с каштановым отливом, уже пронизанные седыми прядями, по-прежнему были густыми. Чаще всего Хелен собирала их в тугой пучок на затылке. Ее серые глаза светились проницательностью и неослабевающей любознательностью — особенно сейчас, когда она увидела сияющее лицо Илейн.
— Ну-ну, дитя! Судя по твоему виду, ты только что получила рождественский подарок. Что новенького?
Дафна, кошачьи черты которой казались несколько резковатыми даже тогда, когда она улыбалась, оценила вид Илейн менее невинно. Она видела подобное выражение на лицах дюжин девушек, которым казалось, что они нашли среди своих клиентов принца. И каждый раз, когда сказочный принц на поверку оказывался лягушкой или даже жабой, Дафне приходилось проводить не один час, утешая их. Поэтому, когда Илейн приблизилась к ним, на лице Дафны появилась настороженность.
— У нас новый постоялец! — радостно возвестила девушка. — Старатель из Ирландии.
Хелен нахмурилась. Дафна рассмеялась, ее зеленые глаза насмешливо сверкнули.
— Он не заблудился, Лейни? Ирландские золотоискатели обычно устраиваются у моих девочек.
Илейн энергично покачала головой.
— Он не такой… Простите, мисс Дафна, я хотела сказать… — она откашлялась, — он джентльмен… как мне кажется.
Морщины на лице Хелен стали еще глубже. У нее был свой опыт общения с джентльменами.
— Сокровище мое, — смеясь, ответила Дафна, — ирландских джентльменов не бывает. Все, кто там относит себя к дворянскому сословию, родом из Англии, поскольку остров с незапамятных времен принадлежит англичанам: обстоятельство, из-за которого ирландцы до сих пор волком воют, стóит им пропустить пару стаканчиков. Большинство глав ирландских кланов были смещены, их заменили английскими дворянами. И с тех пор они только и делают, что наживаются за счет ирландцев. Последнее, что они сделали, это заставили своих арендаторов тысячами умирать с голоду. Настоящие джентльмены! Но вряд ли твой старатель из них. Они держатся за свои клочки земли.
— Откуда вы столько знаете об Ирландии? — с любопытством поинтересовалась Илейн. Владелица дома терпимости восхищала ее, но, к сожалению, толком поговорить с ней удавалось нечасто.
Дафна улыбнулась.
— Милая моя, я ирландка. По крайней мере на бумаге. И когда переселенцы начинают грустить, это их страшно утешает. Я даже акцент переняла… — Дафна перешла на ирландский, и теперь рассмеялась даже Хелен. На самом деле Дафна родилась где-то в портовых кварталах Лондона. Но жила под именем ирландской иммигрантки. Брайди О’Рурк не пережила путешествие, и ее паспорт попал в руки юной Дафны через одного английского матроса.
