Вот и сейчас соседка, живущая через дорогу, сочувственно смотрит на меня и любопытствует:
— Господин Роут, вы не выспались? Почему у вас такой усталый вид?
«Вам какая разница?» — ворчу про себя, но всё же выдаю кривое подобие улыбки и туманно отвечаю:
— Бессонница замучила.
На моё счастье, четвёртый экипаж останавливается у ворот и уносит меня от продолжения этого бессмысленного разговора.
Конечно же, мы попадаем в эпицентр утреннего затора, потратив драгоценные полчаса на то, чтобы проехать четверть мили, и в академию я попадаю за пять минут до первого звонка.
Спешу в свой кабинет, скупо кивая на приветствия мэтров и студентов, мечтаю о том, чтобы закрыться в своём кабинете и хотя бы час побыть в полной тишине.
Но удача оставила меня.
Возле закрытой двери с начищенной до блеска табличкой «Ректор А. Роут» стоит представительная дама. На вид ей можно дать не больше сорока.
— Доброе утро, ректор Роут, — её низкий бархатистый голос, казалось, призван для того, чтобы сводить мужчин с ума. Но на меня подобные уловки уже давно не действуют.
— Вам назначено? — хмуро интересуюсь, на что получаю истинно ледяную улыбку и подчёркнуто вежливое:
— Увы, но я уверена, что для меня вы сделаете исключение.
— Уверены? — вскидываю брови в удивлении.
— Именно так. Меня зовут Корнелия Орланд, и я законный опекун одной из ваших выпускниц, Амелии Орланд.
Хмурюсь и пытаюсь вспомнить, знакомо ли мне это имя?
Вроде бы да, а вроде бы нет. Не буду же я помнить по именам всех студентов Академии Крэйвен? Не испытываю в этом ни желания, ни потребности.
— У меня есть к вам разговор, — дама настойчиво продолжает отвлекать меня, отдаляя от заветного часа покоя перед встречей с представителем из департамента образования.
— Говорите, — демонстративно убираю ладонь с дверной ручки, не снимая охранное заклинание. Всем своим видом даю понять: хочет говорить — пускай говорит здесь. Вести долгие беседы я не намерен.
— Как скажете, — вынужденно соглашается леди Орланд. — Моя дорогая падчерица решила, что обучение на данном этапе жизни для неё не столь важно. Гораздо важнее удачное замужество, которое принесёт пользу не только нашей семье, но и местному обществу.
— Допустим, — усмехаюсь я, представив себе дерзкую, расчётливую девицу с пышными формами и ярко-красной помадой. Такие экземпляры не раз пробирались ко мне в кабинет с определёнными намерениями, а в коридорах призывно хлопали густо накрашенными ресницами. — Но что вы хотите от меня?
— Амелия стесняется говорить об этом напрямую. Дело в том, что её жених, между прочим, мэр нашего городка. Думаю, вы понимаете, насколько этот вопрос для неё важен?
— Ни капли не понимаю, — я уже не скрываю своего раздражения. Хочет покинуть академию — удачи.
— Прошу вас в кратчайшие сроки подписать документы об отчислении Амелии Орланд. Желательно — сегодня. Подготовка к замужеству гораздо важнее подготовки к зимней сессии, и чем скорее она это поймёт — тем лучше.
Глава 2.2
Амелия Орланд
— Что же делать? Что делать? Как быть? — без конца повторяла я, меряя шагами нашу маленькую комнатку в общежитии.
Последняя пара была внезапно отменена, и у меня появилось чуть больше часа передышки перед встречей с ужасным ректором.
Мысль о том, что мачеха каким-то образом умудрилась сообщить Аррэну Роуту о замужестве, казалась мне непостижимой. Но иных вариантов я не вижу!У меня «хорошо» и «отлично» по всем предметам, примерное поведение, ни одного выговора, ни одной плохой записи в личном деле.
Мой отец покинул этот мир пять лет назад, и всё это время мы с Корнелией умудрялись находить общий язык. Нет, мы не были также близки, как родные мать и дочь, но в то же время были друг другу не чужими.
Мачеха никогда не поднимала на меня руку, не унижала, не оскорбляла. Давала каждый месяц деньги на карманные расходы, иногда водила меня по магазинам.
Я уже давно знала о том, что у неё есть страсть к азартным играм, но раньше это казалось невинным развлечением, не более чем приятной забавой по воскресеньям.
Но в последний год сумма, выдаваемая мне на руки, с каждым разом была всё меньше, а проигранные ею суммы, наоборот, становились больше.
Наш сосед, что работал уборщиком в Академии Крэйвен, докладывал мне о том, что за последние два месяца в отчий дом зачастили гости. Среди них был и Фергус Пинч, мэр нашего маленького северного городка под названием Престин. И если два месяца назад она лишь намекала о том, что богатый муж гораздо лучше престижного диплома, то вчера заявила об этом в ультимативной форме.
— Брось, Мелли, — Кайли попыталась успокоить меня, но безуспешно. — Это, скорее всего, ошибка. Наверняка в секретариате перепутали документы. Ты же не единственная Амелия в академии. И может быть, кроме тебя есть ещё кто-то по фамилии Орланд. Придёшь к Роуту, объяснишь всё как есть и вместе посмеётесь над этим недоразумением.
Она шутит?
Посмеётесь?
Я и этот… этот… Ледышка! Вот он кто! Сомневаюсь, что он вообще способен улыбаться!
От одной мысли об Аррэне Роуте моё тело покрылось мурашками и захотелось с головой завернуться в плед.
— Знаешь, — вздыхаю я, глядя в окно, за которым гуляет промозглый ветер, — я скучаю по прежнему ректору. Весёлый, простоватый, добродушный. К нему любой учащийся мог прийти со своими проблемами и получить мудрый совет.
— Вот поэтому его и убрали, — парировала Кайли, выдувая большой розовый пузырь из фруктовой жвачки. Скосив глаза, она лопнула его длинным ногтем, и кончиком языка шустро собрала её обратно в рот. — Вместо того, чтобы делать свою работу, он целыми днями бездельничал и гонял чаи в компании студентов, а по вечерам в городе его не раз замечали с молодыми аспирантками.
Я прижалась лбом к холодному стеклу и застонала.
— Может быть, я заболею?
— И где ты достанешь справку? Нет, если хочешь, то можешь споткнуться и вывихнуть ногу, я даже…
- Давай без рукоприкладства, — я протестующе замахала руками.
Несмотря на невысокий рост и хрупкое телосложение, Кайли отличалась боевым нравом и вполне могла претворить свою задумку в реальность.
— А может, сделаешь вид, что ты забыла о его просьбе? У Роута и без тебя полно дел, а завтра он об этом уже не вспомнит, тем более если это ошибка.
— Да нет, — горестно вздохнула я. — Надо взять тебя в руки и пойти.
Дождавшись отголосков финального звонка, оповещающего об окончании учебного дня, я молча подошла к двери, накинула на плечи тёплую шубку — последний подарок мачехи, и сунула ноги в недорогие,
