Покрутил бумажку, но больше ничего не обнаружил. Посмотрел ее на свет от окна, зачем-то понюхал и сел обратно в кресло.
– Лойр. Лойр. Где-то я слышал это имя. Но при чем тут губы? Дочерей у него точно нет. Лойр. Лойр. Лойр. Гляну-ка я в сети.
Устройство с миленьким названием «Сеточник» зажужжало, мигнуло зеленым экраном и выдало приветственную надпись:
– Что пожелает Его Скорпионство?
– Олиандр Лойр. Все, что найдешь, – скомандовал глава корпорации и приготовился ждать.
Сеточник справился на удивление быстро, но выдал прискорбно мало. С экрана смотрел пузатенький коротыш из расы хамелеонов. Слишком мало информации, чтобы сделать вывод, но мужчине хватило и этого. Он треснул кулаком по столу с такой силой, что стекло жалобно звякнуло.
– Я вспомнил тебя, – прошипел скорпиус. – Ты ответишь мне! Обещаю!
Он еще раз посмотрел на записку, поднес к глазам поближе, хотя и так отлично видел, улыбнулся, щелкнув пальцами, и произнес:
– Спасибо, хухрик! Не знаю, чем перед тобой провинился клиент, но он явно плохо знает вашу пакостную натуру.
Мужчина поднялся, погасил сеточник и направился к двери, метя скомканной бумажкой в корзину. У самой двери остановился, развернулся бумажку и осторожно потрогал пальцем отпечаток губ.
– Я найду тебя, Валисия. Теперь точно!
Ортегас жестко усмехнулся, аккуратно свернул клочок бумажки и бережно опустил в верхний карман пиджака. К флайту он шел, весело насвистывая: жизнь налаживалась.
Глава 2
Валисия
Что делают хухрики, когда грустят? Не угадали! Мы мало пьем, зато много пакостим. А когда расстраиваемся, то пакостим больше обычного. Многие путают нас домовыми. С этими недомерками, которые даже мне по пояс! Такое сравнение смешно и нелепо. Не буду говорить про рост и независимость, не буду спорить и доказывать – тихо отомщу и сбегу. Нечего обижать беззащитного хухрика!
Итак, я страдала от безделья, скуки и тоски одновременно. Новый заказ не найден, старый – скоро «выстрелит» и лучше не попадаться на пути бывшего шефа. Видеть многочисленных знакомых не хочется. Шмыгрик отсыпается после потрясений, и трогать бесполезно. Вредного заказчика «сдала». Так, чем же заняться? О придумала, пойду купидончиком подработаю.
Мало кто знает об этой стороне нашей натуры, но любовной магией каждый из нас владеет лучше, чем сирены, скорпиусы, астериды и хамелионы – вместе взятые. Почему при столь выдающихся способностях я столько времени не могла справиться с Ортегосом? Это легко объяснимо!
К себе привораживала не часто, но результатов хватило надолго. Первый эксперимент, поставленный во благо науки и тренировки умений, приходится на школьную пору. Тогда я на спор приворожила главного красавчика потока. Кто же знал, что он зануда, который всегда говорит лишь о себе. Мне пришлось выслушать мельчайшие подробности его жизни, начиная с пеленок, которые он уделывал совершенно гениально. Не знаю в чем это выражалось, но уже тогда вся его родня до седьмого колена поняла, что его ждет большое будущее. Подробный рассказ о тренировках и кубиках на его прессе, честно говоря, вогнал меня в сон. А обиженный красавчик начал охладевать ко мне, что несказанно порадовало. Завершение действия чар дождалась с трудом. А потом долго с содроганием вспоминала, рассказывая о мучениях сверстницам. Только они, почему-то, не прониклись трагизмом ситуации.
До обучения в институте я держалась и помнила, а там, точно затмение накрыло. В тот раз я выбрала непризнанного гения в очках и с жуткими прыщами на лбу. Вы видели хамелеона с прыщами? Вот и я раньше считала, что так не бывает. Без очков он выглядел трогательно и беззащитно. С очками – заумно и стильно, так что ничего больше в его внешности я не замечала. Подслеповатые глазки, спрятанные за стеклышками очков, так заинтриговали, что решилась на повторный опыт. Что сказать-то? Такого разочарования не испытывала даже в первый раз. Я снова слушала о пеленках, скорости их марания, трехзначных числах, что он складывал в уме всего через год после рождения и восторженных родственниках.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Так я узнала, что независимо от облика и способностей все говорят только о себе. А если нет разницы, зачем смотреть на прыщи?!
С тех пор никогда к себе не привораживаю. Зато люблю развлекаться, привораживая посторонних друг к другу. Пакостную натуру не переделаешь, а это самое безобидное из умений. Сейчас отыщу лук, призрачные стрелы и вперед.
Лук нашелся быстро: он приметный и такого размера, что не увидеть сложно, хотя однажды я умудрилась потерять стул. И это в однокомнатной квартирке! Стул обнаружился в шкафу, а я тайно возгордилась способностями к беспорядку: раз уж иных заслуг нет.
Что уж говорить о стрелах, которые выглядят полупрозрачными и исчезают стоит отвести взгляд. Куда только не складывала: всегда так, чтоб поближе и легче искать. Но чем ближе кладу, тем дольше ищу. Гадкие стрелы характером в хозяйку! У меня и мебели-то почти нет: кровать, комод, шкаф, стол письменный (он же кухонный и рабочий), стулья да бытовая комната. Вот где они могут лежать? У-у, ргушные стрелы! Найду, спалю!
В результате нашла под столом игрушки Шмыга, его заначку в вещах в комоде, но не нашла пропажу. Вытащила из комода заныканные куски еды и выкинула в ведро. Шмыгрик обидится, но зато источник вони найден. Правда, комнатка соединена с кухней, так что не разгуляешься. Вонь никуда не денется, но отдалится на пару шагов от кровати. А значит, оно того стоит.
Шкаф, наученная всемогущим опытом, проверила следующим. На дне ничего не обнаружилось: пришлось вскарабкиваться наверх. Подтащила единственный стол, на него водрузила стул и полезла. Первую ступень преодолела без труда, на стул вскарабкивалась, стараясь не глядеть вниз. Да и зачем мне пол? Меня шкаф интересует! Скрипнули дверцы, я покачнулась, но вновь устояла, зацепившись за них.
Нужное барахло, шмотки, много нужного барахла и никаких стрел. Отчаявшись углядеть пропажу, засунула в тряпки руки. Азартное шурование на полках не прошло даром.
– А-а, ргуш! – я с шипением запихнула палец в рот. Ранка от укола совсем маленькая, но больнючая.
Вот, что они тут делают? Что? Я нащупала опасную находку и со всей силы стукнула дверцей шкафа. Не удержалась на стуле и с грохотом приземлилась пол, где встретилась с ошалелым взглядом разбуженного шмыгрика. Лишь тогда вспомнила, что могла пробраться напрямую, создав прокол через реальность. Какого ргуша взбиралась?! Правильно головой стукнулась: раз мозгов нету, так и надо. Но главное стрелы найдены, лук взят, а грустный хухрик готов к принудительному осчастливливанию!
На улицу я выскочила в припрыжку и бодро помчалась к набережной. Хандра сбежала, испугавшись подготовки, но не менять же из-за этого планы. К тому же, идти совсем недалеко.
Наш город удобно вытянут вдоль океана и любители воды могут проживать в ней сколь угодно долго. Именно в ней, вы не ослышались. Серены и астериды одинаково комфортно чувствуют себя и в воде, и на суше. А самое главное, свободно дышат под водой. Поэтому предпочитают плавучие дома и частенько ведут кочевой образ жизни.
Так что, утонуть Ирме не грозит, а жаль. Вспомнив любовницу Ортегаса, я помрачнела. При чем тут она?
Прибрежный город стал пристанищем для всех рас, что проживают на Силонге, хотя каждая из них имеет свои города и страны. Кроме приблудных сирен, у которых и мужчин нет, не то, что государства. Зато их дочери всегда наследуют способности матери, тогда раса сына зависит от происхождения отца. Вот, такой парадокс. Тьфу, опять я об этой горластой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Набережная тянется от одного конца города до другого, и вечером превращается в пристанище блудных парочек. Домашние – в это время обитают в более укромных местечках.
Самые нескромные гуляки довольствуются газонами в тени деревьев. Любители такого отдыха приносят с собой тоненькие покрывала и усилено изображают, что не видят тех, кто идет по брусчатке. Те охотно принимают правила игры, а потом выкладывают пшикограммы на всеобщее обозрение. Узнавшие себя парочки краснеют, бледнеют, надевают шляпы и очки побольше, но смелые опыты не прекращают. От чего у меня не впервые закрадывается подозрение, что суть игры в том, чтобы удачно попасть в кадр.
