Читаем без скачивания Спиритический салон графини Ельской - Елизавета Вейс

вместе с первой зарёй: не так давно ей приходилось доить коров и кормить животных. После переезда в город в этом больше не было нужды, а привычка, выработанная годами, осталась. Мария не жалела, что они покинули усадьбу. Здесь было больше надежды на беззаботную жизнь. Конечно, если она преуспеет в своем деле.

Идея открыть спиритический салон пришла к графине вскоре после переезда. Прогуливаясь по местным книжным лавкам и просматривая свежие выпуски газет, она быстро заметила, что занимало внимание аристократов и зажиточных горожан. Мария приобрела несколько именитых работ с говорящими названиями наподобие «Пять способовъ вызвать духовъ» и пришла к выводу, что если ты не обделён фантазией и умеешь подстраиваться, то быть медиумом не так уж и трудно. Помимо всего перечисленного, графиня, которая редко проявляла искренние эмоции, была очень чуткой и внимательной. И это отлично срабатывало с большинством посетителей, однако оказалось бесполезным в случае с графиней Волковой.

Разумеется, Мария не согласилась отправиться в институт, чтобы поговорить с духом Веры, но ответить прямым отказом не смогла. В тот вечер ничто не смогло бы переубедить Ольгу Платоновну. Именно поэтому Мария пообещала послать ей весточку через два дня. Ровно столько требовалось, чтобы придумать достойную причину не браться за это дело.

Мария перевернулась на живот, теснее прижимаясь щекой к недавно постиранной наволочке. Тонкий аромат полевых цветов из букета на подоконнике вернул графиню к размышлениям о недавнем сне, в котором она вновь искала племянника. Этот сон, или, правильнее будет сказать, «воспоминания», повторялся периодически, дополняясь всё новыми подробностями, о которых Мария успела позабыть. Будто наяву, она вновь ощутила свежесть утренней росы и тревогу, что, словно паутина, поджидающая меж деревьев, липла к лицу и пальцам.

* * *

Прошлое

Усадьба Ельских

На круглом столике, накрытом довольно старой, но не растерявшей былого изящества скатертью, кипел самовар. В пламени подожжённой сальной свечи мельхиоровая утварь отбрасывала типичные для добротного материала серебристые блики. Этот нарядный, сужающийся книзу самовар оставался одной из немногих дорогих вещиц в обнищавшем имении покойного графа Ельского.

Мягкий и щедрый по натуре помещик давным-давно освободил большую часть бывших крепостных. Что не только определило судьбу имения, но и поразило вдову Ельскую в самое сердце. Не успела женщина отойти от одного потрясения, как на пороге её поджидало другое. Граф, любящий и потакающий любым прихотям красавицы жены, находясь на смертном одре, неожиданно передаёт всё наследство дочери графини – Марии Фёдоровне. Совсем юная Мария получила от отчима сто тысяч рублей и тридцать три копейки, небольшую усадьбу в болотистой местности и восьмикомнатную барскую квартиру в городе К.

Маменька и старший братец не упускали возможности упомянуть о её невероятном везении. Мария лишь качала головой, мысленно сверяясь с бесконечным списком насущных хозяйственных дел. Несведущие родственники ни капли этим не интересовались. А ведь нести ответственность приходилось не только за себя, но и за прислугу.

Шло время. Денег становилось всё меньше, а вот привычка к хорошей жизни у семейства осталась. Но и их усадьбу наконец осветило солнце. Целую неделю улыбка не покидала бледного лица Марии, на котором всё ещё красовалась детская припухлость. Брат сообщил, что заступил на службу, пускай и в самом низком офицерском звании. Графиня верила, что небольшое жалованье, которое добыто собственными усилиями, научит его благоразумности и отобьёт пристрастие к карточным играм.

Матушка же, как это уже доводилось и раньше, погрузилась в водоворот страстей и поисков новой любви. «Ах, моя глупая милая Мари, – каждый раз запевала женщина на французский манер, возвращаясь после долгого отсутствия. – Если бы ты только согласилась выйти в свет со мной, mon cher[2], то совсем скоро поняла бы, что нет ничего прекраснее чувства влюблённости».

В подобные минуты юная графиня усмиряла досаду и с неизменно вежливой улыбкой демонстрировала полное равнодушие к такого рода забавам. Что совсем не означало, будто у Марии отсутствовал интерес к развлечениям. Ей нравилось собирать растения для гербария. В своё время отчим высоко отзывался о её коллекции сухих цветов и трав. Графиня была не прочь послушать игру на фортепиано или даже помузицировать самой. Впрочем, маменька эти безобидные увлечения не считала способными скрасить досуг. Милее всего её праздной душе были балы. Толика любопытства к подобным мероприятиям имелась и у Марии. Какой молодой даме хотя бы раз не мечталось покружить под тенью ослепительной люстры, да ещё и под руку с любезным кавалером? Однако подготавливать парадный туалет для двоих было бы слишком дорого, хватало и того, что маменька порой наряжалась за троих. К счастью, такие разговоры не затягивались: старшая Ельская была истинной мерзлячкой и в плохо отапливаемой усадьбе не задерживалась. Получив от дочери деньги на расходы и на дорогу, женщина уезжала в город.

В один из дней, ожидая возвращения матушки спустя четыре месяца, Мария велела слугам подготовить самую тёплую комнату в доме и посильнее растопить печь. Но ни к вечеру, ни к глубокой ночи женщина не объявилась. Лишь поутру доставили письмо обескураживающего содержания. Среди нескончаемого потока комплиментов о достоинствах нового ухажёра маменьки Марии удалось выхватить главное – она осталась одна. Брат занят на службе, а мама уехала во Францию. Пускай они втроём не были образцовой семьёй, юная графиня почувствовала себя брошенной.

Немного поразмыслив, графиня пришла к выводу, что сложившаяся ситуация не так уж плоха. Теперь, когда Мария осталась одна, нужно начинать укрепляться в жизни. Можно развести больше скота или вложиться в какое-нибудь предприятие. Она обязана попробовать.

* * *

– Как легкомысленно, – заключила Мария, вспоминая те наивные мысли. Она мягко подула на чай, прежде чем сделать глоток.

Графиня резко покачала головой, и Анюта, дочка нянюшки Марии, потупила взгляд и отступила на несколько шагов от стола. Четырнадцатилетняя хрупкая девочка убрала за спину канделябр, чтобы не беспокоить барышню ещё больше. Анюта улыбнулась, демонстрируя глубокие ямочки на розовых щечках. Она знала, что нельзя жечь свечи без лишней на то причины, хозяйка могла обходиться одной, однако продолжала время от времени предлагать осветить комнату чуть получше.

– Что же Сергей? – поинтересовалась графиня, взглянув на настенные часы. Маятник в виде круглого золотого диска-грузика тяжело раскачивался из стороны в сторону. Так же нелегко для Марии Фёдоровны тянулись минуты ожидания.

– Всё ещё переодевается, ваше сиятельство.

Графиня усмехнулась: ясно как день, брат оттягивал встречу и необходимость отвечать на вопросы. А их у неё было достаточно. Миновало три года с тех пор, как Сергей бывал в имении. Он посылал редкие письма, да и в тех клянчил рубли, чтобы погасить очередной долг. И вот он заявился к ней на рассвете, да ещё и с ребёнком – худым и промокшим.

Двери позади графини растворились, впустив холодный ветерок. Она нахмурилась, ощутив поцелуй на щеке. Вместе с прикосновением её обдало запахом крепкого алкоголя.

– Моя милая сестричка! – Сергей потянулся к ладоням графини, рассудив, что одного поцелуя будет недостаточно. Поочерёдно расцеловав каждую, он вальяжно прошествовал к стулу на другой стороне стола. – Свежий воздух загородной жизни в нашей усадьбе хорошо сказывается на твоей красоте. Уверен, в будущем придётся не раз отстаивать твою честь на дуэлях.

Мария сощурилась, когда из его рта так легко вырвалось «нашей». В этих деревянных стенах не было ничего его. Ни по закону, ни по морали. Однако высказываться резко с самого начала не спешила. Осадить брата всегда успеется. Сейчас графиню интересовало лишь одно: зачем же он приехал?

– О чьей чести и стоит волноваться, так точно не о моей. – Она поставила чашку на блюдце и метнула взгляд вбок: Анюта тут же поспешила спрятать улыбку.

Мужчина неловко засмеялся и скованно прошёлся пятернёй по светлым волосам. В большинстве случаев его лесть срабатывала: в красноречии Сергею не было равных, да и девицы его любили. Мягкие черты лица, статная фигура – у него было всё, чем можно пользоваться во благо, а он применял как придётся. Но, похоже, сестра или сильно изменилась, сделавшись острой на язык, или и вовсе всегда была такой, а они с маменькой попросту не обращали внимания. Ежели второе, его дела осложнялись.

Попытаться снова умаслить сестру и вставить хоть слово не представилось возможным. В гостиной появилась Надежда Никифоровна и сразу же заполнила собой всё пространство.

– А, явились. – Она укоризненно покачала головой, глядя на прибывшего.

– Вы, как всегда, цветёте и пахнете, любезнейшая Надежда