Я выбрасываю ладонь, но он ловко ее перехватывает. Теперь в его горячем захвате и мои пальцы. Прекрасно.
— Отпусти, — шиплю ему в лицо, заводясь. — Сейчас же.
— Хочешь выйти из машины?
— Очень!
Север резким жестом перебрасывает ладонь с моей руки на мое же бедро, а второй ладонью уходит за шею. Я за мгновение оказываюсь в объятиях и чувствую себя пушинкой. Мужчина с пугающей легкостью переносит меня через бортик и усаживает себе на колени. Я не придумываю ничего лучше, как вонзиться ногтями в его массивное запястье, которое даже не могу обхватить как следует! Высоченный огромный мужлан! Раскачался и творит, что хочет! Урод!
Но он не двигается. Не пристает и не лапает, и никак не реагирует на то, что я расцарапала его кожу до крови. Я замечаю, как бордовые капельки пачкают белоснежный манжет рубашки.
— С той стороны не выйти, — со словами приходит его дыхание, оно кажется мне тягучим и расходится мягкими волнами по моим волосам. — Водительская дверца зажата.
Он прав. Мы же припарковались в обнимку с ограждением, так что мою дверь можно открыть только ломом. А вот со стороны Севера простор дорожного полотна.
— Только надо осторожно, — добавляет мужчина. — Там движение.
— Ты будешь говорить мне об осторожности?
Я ерзаю на его коленях и теряюсь от абсурдности всей ситуации. А еще я все-таки нервничаю. Он же разбил… ладно, хорошенько потрепал дорогущий седан, а за рулем была я. Если смотреть на ситуацию официально, то у меня могут вот-вот начаться крутые проблемы. Особенно, если этот Мистер Появлюсь-в-твоей-жизни-внезапно захочет мне их устроить.
— Ты вкусно пахнешь.
Вместо ответа на мою шпильку Север приближается и я угадываю, как он задевает лицом прядки моих волос. Его ничего не берет! Царапнуть что ли еще раз? И по больному! Выйти все равно некуда, поток машин плотный и шумный, нужно ждать красный огонек светофора.
— Ай, — он со смехом вскрикивает, больше забавляясь, чем страдая на самом деле.
Я, конечно, полоснула от души, но что этому бронированному бруталу будет.
— У тебя есть планы на вечер?
Я порывисто оборачиваюсь на его вопрос и не верю своим ушам.
— Реально? То есть ты решил, что сейчас подходящий момент назначить свидание?
— Ты мне понравилась, Юлия. У меня никого нет в этом городе, и я чувствую, что не противен тебе. Почему нам не провести время вместе?
— Я уже напроводилась и очень надеюсь, что мне не выставят счет, — я указываю подбородком на смятую дверцу Порше.
— Пока что в минусе только я. У меня поцарапана машина и рука…
— Вот! Все-таки счет?
— Нет, я люблю, когда с девушками сложно.
Ах, он любит, когда с девушками сложно! Я бы с удовольствием устроила ему сложности, будь у меня свободное время и крепкая нервная система. Но мне на работе хватило жарких столкновений с новой начальницей, которая, видишь ли, не так представляла себе мой отчет. У них в центральном офисе заведено по-другому, поэтому мне нужно переделать двадцать печатных листов и уже завтра попытать удачу снова.
Мне уж точно не до сложностей, мне бы поскорее добраться домой и оказаться за стальной неприступной дверью. Я на днях купила отличные ароматические свечки по скидке, вот приду и зажгу все до единой, буду дышать ванильными Альпами и медленно считать до десяти. А потом приму пенную ванну и пойду сразу спать, чтобы завести будильник на пять утра и сесть за отчет перед работой.
Отличный план. С приключениями же пора заканчивать, тем более Порше я поводила, даже разогналась до восьмидесяти километров в час и оценила шикарный кожаный салон. Его владельца я оценивать не хочу, и сидеть на его коленях тоже нет. И так затянулся момент, я боюсь пошевелиться лишний раз и чувствую, как под блузкой становится жарко и тесно одновременно. Мне не по себе, что чужой мужчина усадил меня на себя и всем видом показывает, что это в порядке вещей. И вообще он хочет познакомиться еще ближе.
— Рано, — он нагловато усмехается, когда я вновь сжимаю ручку. — Лучше мне выбрать момент.
Я сверлю нетерпеливым взглядом боковое зеркало и жду, когда поток машин иссякнет и можно будет открыть дверцу. Я не нуждаюсь в его подсказках и сама прекрасно вижу, что пока можно выйти только под колеса других машин.
— Зачем ты вообще это сделал?! — я не выдерживаю затянувшейся паузы и оборачиваюсь к нему.
Север смотрит на меня с интересом и зажигает легкую улыбку, в которой участвуют лишь уголки его тонких губ. Черт, он все-таки слишком красив! Его можно снимать в бесконечных сериалах, где нет сюжета, а весь зрительский упор делается на обаянии главных актеров. Резко очерченные скулы и пронзительный взгляд, под таким очень легко растаять и начать представлять, как в нем вспыхнут яркие искры, когда он начнет расстегивать пуговицы на блузке одну за другой.
Ниже и ниже...
Черт! Что это?
Так, тормозим и призываем благоразумие! Это из-за чертовой дистанции. Зря я повернулась, теперь между нашими лицами жалкие сантиметры и я чувствую его горячее дыхание на себе.
— Просто так, — мужчина пожимает плечами. — Тебя развеселить.
— Развеселить? Север, аварии не веселят девушек.
— Черт, значит ошибся. Я не умею ухаживать, — он поднимает ладонь и легонько отбрасывает прядку моих волос. — Ты же видишь, как я выгляжу. Я привык, что девушки сами падают мне на колени.
— Оу…
Я теряю дар речи, и, кажется, его это забавляет. Он не отводит глаза и обдает мужской харизмой с ног до головы. Он так самоуверен, что можно отвесить десяток пощечин, но не будет никакого толка. Что такое десять пощечин, против сотни женских стонов? А он их срывал, по порочному эху в глазах видно.
— Ты в моем вкусе, — добавляет он и накрывает широкой ладонью ручку дверцы. — Сексуальна, умна и становишься красивее, когда злишься. Это мое самое любимое.
— Я еще становлюсь опасна.
— Да, я заметил, — он расслабленно кивает и поднимает руку, которую я поранила. — Давай ты будешь царапаться, пока я буду целовать тебя.
Он нажимает на меня и за мгновение перехватывает мой выпад, когда я пытаюсь выставить локти и отодвинуть его от себя. Мужское дыхание становится обжигающим и касается моих губ, он надвигается и запирает меня в замок сильных стальных рук. Всё происходит так быстро, что я начинаю понимать, что к чему, когда наши губы соприкасаются. Он целует меня и тут же углубляет поцелуй, раздвигает мои губы и заполняет языком… и так умело, сладко, медлительно-страстно, что я даю ему эти секунды. Позволяю целовать себя и забываюсь.
Мамочки, я же даже не пила…
Я же дружу с головой…
Дружила.
Он отодвигается сам и зажимает ладонью мой подбородок, накрывает большим пальцем нижнюю губу и смотрит на меня крепким взглядом.
— Мне нужна любовница, — произносит он обстоятельно. — Я хочу остаться в этом городе, но не хочу ходить по барам и искать нормальную девушку. Я уже выбрал тебя, Юля.
На такое мне даже ответить нечего. Возмущение становится горьким комом в груди и я могу лишь шумно вбирать воздух в ноздри и отпускать его рваными толчками. Мне же не послышалось? Он сказал, что ему нужна любовница и он уже выбрал меня на эту завидную роль? Даже не знаю, когда мне повезло пройти кастинг для избалованного и похабного сукина сына, но рада, что разглядела его в деталях.
Я приняла его за другого человека, подумала, а вдруг нормальный, просто напористый и самоуверенный, так это же хорошо при определенных обстоятельствах, а тут обычный наглый мужик, которому слишком часто падали на колени. И много ниже падали. Наверное сразу на пол и тянули ручки с маникюром к ширинке.
К черту!
Я дергаю ручку, а когда мужчина мешает мне самоубиться, пинаю его локтем в живот.
— Там пусто! — кричу на него и показываю ладонью на боковое зеркало. — Если ты еще не догадался, то я не собираюсь становиться твоей любовницей. Прости, никак не впишется в мой график.
— Я разозлил тебя?
