Его голос не изменился ни на один градус. Он по-прежнему ведет расслабленную беседу и изучающе смотрит на меня. Вот куда его надо ударить, чтобы стереть хозяйскую полуулыбку с тонких губ? Есть у него слабое место? Или хотя бы живое? Я бы приложилась с удовольствием и повторила бы для профилактики. Мне уже плевать, разозлю я его или нет, мне никогда не предлагали деловым тоном оказаться в чужой постели, но больше всего меня задевает то, что он уверен, что я соглашусь. Это буквально исходит от него, тем же тончайшим ароматом, что и элитный парфюм лимитированной коллекции. Думает, что я обомлею от заманчивых перспектив, сидя в его роскошном Порше, и соглашусь на любую авантюру.
Ага, сейчас!
Я его уже ненавижу как оскорбленная женщина и как представитель другого социального класса. Комбо!
— Я не хотел злить тебя, — добавляет он тише и щелкает кнопкой центрального замка.
Что? Боже, что он только что сделал?! Он же запер меня… Так просто? Это же уже насилие, это же...
— Север…
— Я хотел быть честным и только.
— Открой дверь. Ты пугаешь меня.
— Я отвезу тебя домой.
— Нет, я хочу сама. Я хочу на остановку, я не буду сидеть взаперти с тобой в одной машине.
Он ничего не говорит, а сжимает мою талию. Я издаю смазанный возглас, понимая, что шутки закончились и теперь мне по-настоящему страшно. Просыпается внутренняя мама и начинает читать нотации, что так и бывает с беспечными девушками, которые садятся в машины незнакомцев. Именно их потом показывают в программах “Чрезвычайное происшествие”, а их близкие долгое время покупают строго четное количество цветом.
Но Север всего лишь приподнимает меня, чтобы перебраться в водительское кресло. Он бросает беглый взгляд через стекло и опускает ручник. Через секунду машина трогается, а я вздрагиваю всем телом от скрежета. Ограждение оставляет заключительные царапины на кузове, но отпускает нас из стальных объятий.
— Все-таки на остановку? — мужчина первым нарушает повисшее молчание.
И его голос меняется. Или мне мерещится, но слышатся нотки беспокойства, и я чувствую кожей, как его взгляды в мою сторону становятся дольше и дольше.
— Юля?
— Я виновата в аварии или нет? — я достаю телефон из кармана, чтобы он был под рукой на всякий случай. — Я запуталась и так не поняла, ждать мне неприятностей или нет.
— Руль дернул я.
— Значит ко мне без претензий? Или, если я откажусь от вашего предложения, они появятся?
Он резковато тормозит на красном светофоре и тяжело выдыхает. О, это даже интереснее. Удары ему нипочем, а вот словом можно задеть. Кажется, мне удалось оскорбить его.
— Ты услышала в моих словах шантаж? Я не покупаю тебя и не вынуждаю…
— Тогда мне на остановку.
Я перебиваю его и указываю подбородком на автобусную остановку, которая значится за следующим перекрестком.
— Хорошо, — он буквально выдавливает из себя короткое слово и усмехается, качая головой.
Правда, он быстро приходит в себя и нащупывает размеренный ритм дыхания. Вдох-выдох, я тоже успокаиваюсь и с облегчением наблюдая, как приближается стеклянная будка с электронной табличкой. Я издалека замечаю, что мой автобус будет через две минуты и улыбаюсь так, словно мне пообещали исполнить любое желание на Новый год. Север же молчит, он подруливает к остановке, нарушая правила, и снимает блок с центрального замка.
— А как насчет оценки инвестиционного пакета?
Я оборачиваюсь на его фразу и смотрю с непониманием.
— Я неправильно сформулировал свою мысль в первый раз, — он сдержанно улыбается, а в глазах появляются отблеск хорошего настроения, которое явно к нему вернулось. — Мне нужен личный менеджер. Я хочу остаться в городе, но не хочу ходить по банкам и искать нормального специалиста. Я уже выбрал вас, Юлия.
Глава 4
Утром я лежу в постели и пытаюсь убедить себя, что вчерашний день мне привиделся из-за нервотрепки на новом рабочем месте. Яркие галлюцинации замученной женщины были, а вот никакого незнакомца с манерами нахала не было. И никто меня не выбирал ни в любовницы, ни в личные менеджеры, и в моей жизни не добавилось проблем.
Самовнушение работает ровно до второго звонка будильника. Я выключаю мелодию сотового и иду в ванную, чтобы потом сесть за чертов отчет. Именно он напоминает мне о работе, та о центральном офисе, в котором я теперь тружусь, ну а тот об эксцентричном клиенте с просроченным полисом ОСАГО на Порше.
Отлично. Мне не приснилось и не привиделось, всё было и именно в мою смену. У него есть мое имя и место работы, а если бы я вчера не выскочила на остановке, то и адрес бы уже был. Хотя как долго богатому парню пробить мои личные данные?
Вот черт!
Хотя стоп, Юля! Он, может, уже забыл о тебе. Развлекся вчера другим способом и нашел девушку, которая открыта всем сердцем приключениям и готова провести экскурсию любой направленности. Хоть по центральным улицам с ветерком, хоть до ближайшей гостиницы с томным шепотом над ушком.
А этот Север точно умеет нашептывать. Я могу злиться сколько угодно, но прекрасно помню, как вчера гуляли по телу мурашки, когда он понижал голос и наклонялся ко мне ближе. Или подвигался сзади и позволял на мгновение ощутить свою горячую близость острее и ярче. Как глоток тягучего и крепкого коктейля, он обманывает сладким вкусом, а сам бьет прямиком в мозг и повышает градус с каждым глотком. Выше, порочнее, сильнее...
Но я-то успела отпрянуть и включить мозги. Успела же? Тогда зачем думаю о нем и вспоминаю в красках, как вчера держала оборону?
Сотовый снова пиликает и я вбиваю неправильные цифры в отчет, промахнувшись из-за резкого звука. Я сперва исправляю их, а потом открываю сообщение.
Юля! Срочно перезвоните мне!
Новая начальница выбирает восклицательные знаки не для пожеланий “доброго утра”, что впрочем неудивительно. Я внутренне собираюсь, попутно выдыхая полной грудью, и набираю ее телефон. Хотя не понимаю, почему нельзя было и дальше пообщаться в чатике.
— Юля, вы еще дома?
— Эм… да.
Я беспокойно смотрю часы, потому что в резковатом тоне Алисы Дмитриевны красной строкой идет подтекст, что я страшно опоздала. Но часы говорят об обратном, они говорят мне, что я пунктуальный и ответственный работник. Вон отчет почти закончила, который отнял у меня два часа сна.
— Приезжайте в офис сейчас же, — командует Алиса Дмитриевна. — Я переставила вам смену, у вас есть полчаса, чтобы добраться.
— А что собственно случилось?
— Форс-мажор, Юлия. Я жду вас.
Начальница отключается, а я посылаю проклятия поверх длинных гудков. Но делать нечего, крепостное право давно отменили, но когда у тебя ипотека, на вольную особо не надеешься. Я распечатываю отчет на домашнем принтере, чтобы не тратить время в офисе и быть во всеоружии, если попадусь на глаза Алисы Дмитриевны с порога, потом выбираю темно-синий брючный костюм, подхватываю сумку и выхожу из квартиры.
Но есть и хороший момент, мысли о работе с легкостью вытесняют мысли о Севере. Я проверяю отчет, пока трясусь в утреннем автобусе, и прикидываю, что могло случиться и потребовать моего срочного приезда. Хотя это может быть обычной дрессировкой нового сотрудника… Еще бы, в центральный офис захотела, за жирное место три шкуры сдерут и тут же объявят конкурс, если оступишься на радость остальным. И плевать всем, что я не просилась и никого не подсиживала.
— Наконец-то! — начальница замечает меня, когда измеряет широкими шагами коридор. — Где вы живете, Юлия? В соседнем городе?
— Нет, — качаю головой и вспоминаю песенку из детского мультика, чтобы напитаться человеколюбием на ближайшие пять минут. — У меня сломалась машина, а автобусы ходят со всеми остановками.
Она смотрит на меня с вопросом, словно я не ответ дала, а загадку загадала.
— Это долго, — добавляю с умным видом.
— Долго, да, — она тут же отзывается и делает шаг ко мне. — Это я заметила. Поступил звонок из регионального управления и у меня до сих болит от него голова.
