— Главный начальник говорит, что она может обходиться без него, — ответил Гилари, самый младший.
— Придется как-то устроить и смыться отсюда, если все окажется очень плохо, — проговорил Мальпас. — Старая леди та еще кошечка.
— Я везу десять мальчишек в Швейцарию, слава богу, — сообщил Фрэнсис, второй из сыновей.
— А мне придется написать старине Шусмиту и напроситься к нему в гости, если я не выдержу здесь. — Гилари вздохнул.
— Вы эгоистичные типы! — горячо воскликнула Присцилла. — Бедная старая леди!
— Бедная старая ты, вот что ты имеешь в виду, — заявил Гилари с братской прямотой. — Тебе придется нянчиться с этим ребеночком, если мы все сумеем улизнуть. Веселее, уточка, ведь Фрэнсис будет посылать тебе открытки с красивыми видами… Правда, брат?
— Понимаете, — Присцилла смотрела прямо, не отводя взгляда, — если вы слиняете, я сообщу ей почему. А вы знаете, что именно о ее деньгах думает главный начальник. Вот!
— Но, моя дорогая девочка… — произнесли в унисон три мужских голоса.
Однако тетушка Паддикет оказалась менее серьезным испытанием, чем они ожидали. Прежде всего, как выразился девятнадцатилетний Гилари, она «в полном порядке», когда вы выводите ее на прогулку. У нее ужасный голос, с чем они все согласились, но, к счастью, она решила, что воздух Лондона вреден для ее горла. Предупрежденные родителями Йеомонды перемещались по городу без особой спешки. Они ухитрились даже перетерпеть концерт классической музыки, не выражая протестов; сопроводили миссис Паддикет в два или три театра, где давали пьесы, подходящие для ее возраста и опыта; и во вторую субботу визита гости поехали с ней на стадион Уайт-Сити, чтобы посмотреть международную легкоатлетическую встречу между Швецией и Англией. Тетушка Паддикет увидела рекламу матча на железнодорожной станции, спросила, что это, а затем потребовала, чтобы ей показали.
— Мисс Кэддик не захочет пойти, — добавила она.
Неожиданно освобожденная от обязанностей Мира Кэддик в тот самый день, с бьющимся сердцем и в тайном экстазе, ускользнула из высокого дома в георгианском стиле к ближайшей остановке автобуса. Вооруженная очками и пакетиком сладостей, она отправилась в неведомое. Ее ждал первый в жизни фильм с настоящим звуковым сопровождением. Поэтому блеклые глаза Миры Кэддик сияли новым, невиданным ранее светом, а пакет сладостей она сжимала в руке крепче обычного.
— Но почему они не могут? — удивилась старая миссис Паддикет.
Ее внучатый племянник Гилари окинул взглядом стадион Уайт-Сити, который был хорошо виден с переднего ряда центральной трибуны. Проиграв все, что только можно, Соединенным Штатам в июне, английские легкоатлеты твердо намеревались проиграть все шведским коллегам в августе. Амстердам видел ту же самую историю, Южная Африка могла бы засвидетельствовать ее истинность. Англия — указать на своих барьеристов, на спринтеров, ее бегуны на длинные дистанции вызывали нечто вроде гордости, но что касалось прыжков и метания — ядра ли, диска ли, копья ли, — о, где же была она?
— Сплошные трупы. — Мужчина в военной форме, сидевший слева, с готовностью выдал бестактный ответ.
Гилари Йеомонд вздохнул:
— Это все частные школы.
— Но я думала, что частные школы… — Тон тетушки Паддикет был весьма нелюбезным — она слышала много хорошего о частных средних школах.
— Вот чушь! — сердито воскликнул Фрэнсис Йеомонд, с помощью бинокля наблюдавший за сверхчеловеческими стараниями желтоволосого юнца двадцати лет побить рекорд в прыжках с шестом. — Школы просто не могут тренировать детей прыгать с шестом или толкать ядро.
Будучи младшим преподавателем языков в одной из школ, о которых шла речь, а также участником соревнований в беге на сто ярдов от своего колледжа в университете, он говорил, как человек, обладающий авторитетом.
— Конечно, ты можешь тренировать их. — Мальпас Йео- монд откинулся назад и равнодушно захлопал в ладоши, поскольку желтоволосый швед под громогласные аплодисменты чисто прошел над планкой и изящно упал на маты с другой ее стороны. — Все дело в стиле, — продолжил он, обращаясь к старой леди. — Стиль и постоянная практика. Ты не должен позволять мальчишкам пробовать большую высоту, когда они только осваивают прыжки с шестом, и не должен давать им ядро в двенадцать фунтов до тех пор, пока они в достаточной степени не разовьются телесно. Но ты можешь привить им корректный стиль и заставить их регулярно практиковаться.
— Чушь, — усмехнулся Фрэнсис.
Мальпас пожал плечами, взглянул в программку соревнований и принялся лихорадочно делать в ней иероглифические отметки, поскольку в мегафон объявили порядок последнего этапа забегов.
— Здесь должно быть все в порядке, — уверенно сообщил он. — Мы представлены лучше, чем шведы. Их амстердамский победитель не приехал, и тот парень, который всегда появляется в очках с роговой оправой… как же его имя?.. я видел его в Париже в прошлом году…
— Ничего себе! Тот приятель с лопаткой копается в земле, словно хочет дорыться до Австралии! — воскликнул какой-то мальчишка, и следом раздался, похоже, голос его отца, грубоватый, но добродушный:
— Эй, парень, хватит! Ты уже не в армии!
Взрыв смеха стал реакцией на это замечание. Юный швед закончил выкапывать ямки на стартовой позиции, взглянул вверх и радостно помахал лопаткой в сторону улыбавшихся зрителей. Было не ясно, услышал ли он слова и понял ли их, но в искреннем дружеском отношении трибун он мог не сомневаться.
— На старт! — объявил судья-стартер, облаченный в красное, после чего вознес к небу пистолет.
