Читаем без скачивания Джек Ричер, или Я уйду завтра - Ли Чайлд

Я пошевелился на своем месте, но двери закрылись, и поезд поехал дальше.

Пункт номер десять: большая сумка.

Динамит – очень надежная штука, если он свежий, и никогда не взрывается случайно. Для этого необходим детонатор, который при помощи специального провода подключен к источнику питания и рубильнику. Здоровенные взрыватели в старых вестернах сочетали в себе и то и другое. Первая часть поворота рукояти запускала генератор, как полевой телефон, после чего срабатывал рубильник. Не слишком практично для портативного использования, следовательно, требуется аккумулятор. Чтобы привести в действие целый ярд[6] взрывчатки, нужно достаточно высокое напряжение. Крошечные батарейки АА дают всего полтора вольта. Даже по самым приблизительным расчетам этого мало. Батарейка в девять вольт лучше, но для хорошего взрыва надежнее иметь прямоугольный аккумулятор размером с консервную банку, какие продаются для мощных фонарей. Однако он слишком большой и тяжелый, чтобы спрятать его в кармане, поэтому нужна сумка. Аккумулятор лежит на дне сумки, соединенный с рубильником проводами, выходящими через незаметный разрез в задней части сумки и поднимающимися вверх под объемную верхнюю одежду.

Пассажирка номер четыре имела при себе современную сумку на длинном ремне, с какими ходят почтальоны, надетую так, что ремень проходил перед одним плечом и позади другого, а сама сумка лежала на коленях. Судя по тому, как просела жесткая ткань, внутри находился только один, но довольно тяжелый предмет.

Поезд остановился на Двадцать восьмой улице, двери открылись, но никто не вышел и никто не вошел. Двери закрылись, и мы поехали дальше.

Одиннадцатый пункт гласит: руки внутри сумки.

Двадцать лет назад этот пункт стал дополнением к первоначальным десяти. Но жизнь движется вперед. Сначала действие, затем реакция на него. Силы безопасности Израиля и некоторые отважные представители населения начали использовать новую тактику. Если кто-то вызывал у них подозрения, они не бросались бежать. На самом деле убегать совершенно бессмысленно. Человек все равно не в состоянии спастись бегством от шрапнели. Храбрец подскакивал и крепко обнимал подозреваемого, прижимая его руки к бокам, чтобы тот не смог нажать на кнопку. Таким способом удалось предотвратить несколько терактов и спасти множество жизней. Однако террористы умеют делать из происходящего выводы. Теперь их учат постоянно держать большой палец на кнопке, чтобы им никто не мог помешать. Кнопка находится в сумке рядом с аккумулятором. Так появился одиннадцатый пункт.

Пассажирка номер четыре держала руки внутри сумки. Клапан загнулся и выступал между ее запястьями.

Поезд остановился на Тридцать третьей улице. Дверь открылась, но никто не вышел. Одинокая женщина на платформе поколебалась мгновение, потом сделала шаг вправо и вошла в соседний вагон. Я повернулся, заглянул в маленькое окошко у себя за головой и увидел, что она села недалеко от меня. Нас разделяли две стальные стенки и пространство между ними, где находилась сцепка. Мне захотелось помахать ей рукой, чтобы она перешла в дальний конец вагона, потому что там у нее были шансы остаться в живых. Но я ничего такого не сделал. Во-первых, женщина не смотрела на меня, а во-вторых, она бы все равно меня проигнорировала. Я знаю Нью-Йорк. Дикая жестикуляция в ночных поездах метро ни у кого не вызывает доверия.

Двери не закрывались чуть дольше, чем обычно, и на одно безумное мгновение я подумал о том, чтобы попытаться вывести остальных пассажиров наружу. Но я даже не пошевелился. Получился бы настоящий цирк – удивление, непонимание, возможно, языковой барьер. Я не был уверен, что знаю, как будет по-испански «бомба». Может быть, «bomba»? Или это слово означает «лампочка»? Полоумный тип, что-то вопящий про лампочки, вряд ли сумеет кому-то помочь.

Нет, «лампочка» по-испански «bombilla», решил я.

Может быть.

Возможно.

«И, вне всякого сомнения, – размышлял я, – мне не известен ни один из балканских языков. Как, впрочем, и диалектов, распространенных в Западной Африке. Хотя вполне вероятно, что женщина в цветастом платье говорит по-французски, потому что кое-какие регионы в Западной Африке являются франкоязычными». А я знаю французский. «Une bombe. La femme la-bas a une bombe sous son manteau». У той женщины под пальто спрятана бомба. Женщина в цветастом платье может меня понять. Или каким-то другим способом догадается, что я имею в виду, и просто пойдет за нами.

Если вовремя проснется. Если откроет глаза.

В конце концов я остался сидеть на месте.

Двери закрылись.

И поезд покатил дальше.

Я не сводил глаз с пассажирки номер четыре, думая о том, что ее тонкий бледный палец касается спрятанной в сумке кнопки. Вероятно, устройство с кнопкой куплено в «РадиоШэк»[7] за полтора доллара. Совершенно невинная деталь, если речь идет о хобби. Я представил переплетение проводов, красных и черных, скрепленных между собой клейкой лентой. И толстый шнур детонатора, выходящий из сумки и прячущийся под курткой, где он соединяет двенадцать или двадцать подрывных капсюлей в длинную, смертоносную цепочку. Электричество движется со скоростью, близкой к скорости света. А динамит – невероятно мощная взрывчатка. В замкнутом пространстве, вроде вагона метро, одно лишь давление размажет нас всех по стенам. Гвозди и подшипники будут совершенно лишними. Вроде пуль против мороженого. От нас почти ничего не останется. Разве что стремечко или наковальня в среднем ухе. Это самые мелкие косточки в человеческом теле, следовательно, существует статистическая вероятность, что облако шрапнели их не затронет.

Я смотрел на женщину, понимая, что у меня нет ни единого шанса к ней подойти. Я находился в тридцати футах от нее, и она держала палец на кнопке. Дешевые латунные контакты, вероятно, расположены на расстоянии одной восьмой дюйма друг от друга, и этот крошечный промежуток слегка сокращается и увеличивается в такт биению ее сердца; к тому же у нее наверняка дрожит рука.

Она была готова умереть, а я – нет.

Поезд катил вперед в сопровождении характерной симфонии звуков – воя встречного ветра в тоннеле, грохота и стука расширителей под железными бандажами колес, скрежета бугелей, шума двигателей и повторяющегося визга колес вагонов, мчащихся друг за другом по рельсам подземки.

Куда она едет? Под чем проходит шестой маршрут? Может ли террорист-смертник взорвать целое здание? По моим представлениям, это невозможно. В таком случае где в два часа ночи можно найти большое скопление людей? Таких мест совсем немного. Например, ночные клубы, но мы уже проехали мимо большей части из них, да и в любом случае она не сумеет пройти мимо бархатной веревки заграждения.

Я смотрел на нее.

Слишком внимательно.

Она это почувствовала.

И повернула голову – медленно, плавно, словно движение было заранее запрограммировано.

Взглянула на меня.

Наши глаза встретились.

И она переменилась в лице.

Она поняла, что я разгадал ее намерение.

Глава 04

Мы смотрели друг на друга почти целых десять секунд; потом я встал, постарался сохранить равновесие в движущемся поезде и сделал шаг вперед. Я не сомневался, что бомба прикончит меня с расстояния в тридцать футов, на котором я находился, и решил, что, если я окажусь к ней ближе, хуже уже не будет. Я прошел мимо латиноамериканки слева и мужчины в футболке НБА справа, затем миновал женщину из Западной Африки, сидевшую слева, – у той по-прежнему были закрыты глаза. Слегка покачиваясь, я перебирал поручни слева и справа, приближаясь к пассажирке номер четыре. Она не сводила с меня глаз, что-то бормотала, была напугана и задыхалась, но продолжала держать руки внутри сумки.

Я остановился в шести футах и сказал:

– Мне бы очень хотелось ошибиться насчет того, что происходит.

Она ничего не ответила, но ее губы продолжали шевелиться. Она что-то сделала внутри сумки из толстого черного брезента, и крупный предмет слегка сдвинулся в сторону.

– Я хочу взглянуть на ваши руки, – сказал я.

Женщина молчала.

– Я полицейский и могу вам помочь, – соврал я.

Она по-прежнему ничего не отвечала.

– Давайте поговорим, – предложил я ей.

Женщина продолжала молчать.

Я перестал держаться за поручни и опустил руки. Так я казался меньше и не таким пугающим – самый обычный мужчина. Я стоял не шевелясь, насколько это возможно в движущемся поезде, и ничего не делал. Да я ничего и не мог сделать, понимая, что ей потребуется доля секунды, чтобы нажать на кнопку; мне же – значительно больше, чтобы хоть что-то предпринять. Только вот вариантов у меня никаких не было.

Я мог попытаться схватить и вырвать сумку из рук женщины, но широкая лямка из плотного хлопка, вроде тех, из которых сделаны пожарные шланги, обхватила все ее тело. Прежде чем сумка поступила в продажу, ее хорошенько выстирали и обработали, чтобы она не выглядела как новая вещь – так теперь частенько поступают, – но все равно осталась довольно прочной. Так что в результате я бы сдернул женщину со скамьи и уронил на пол.