— Пусть она останется, — тихо сказала Агата. — Мне с ней хорошо.
Дамьен сдулся и пробормотал что-то про глупых женщин, а Элен собрала грязное белье и спросила:
— Стиралка есть?
— А?
— Машинка стиральная?
— Артефакт в прачечной. Но вы все равно не сможете его включить, вы бескрылая. Да куда вы потащили белье? В ванной комнате есть люк.
— Может, и горячая вода есть? — обрадовалась Элен.
— В башне нет. Но есть внизу в купальне. А так трубы давно проржавели, напора нет.
Элен кивнула и ногой открыла дверь, за которой, как она и предполагала, находилась уборная. Люк в стене нашелся быстро, женщина заглянула в черную дыру, дна не увидела и решила, что хозяевам виднее, куда складывать грязное белье. Кинула туда всю охапку, а следом — несвежие полотенца с крючка и пахнущий затхлостью махровый халат небесно-голубого цвета. Артефакт, говорите? Разберемся.
В целом ванная комната выглядела вполне современно. Унитаз был похож на унитаз, разве что рядом стояло полное ведро воды. Ванна ржавая, грязная. Краны и рычаги покрыты пылью. Элен покрутила медный вентиль над раковиной, послушала утробное урчание в трубе и кивнула. Острое безденежье, вот чем болен этот замок.
Когда она вернулась в комнату, Дамьен сидел возле Агаты и кормил ее с ложечки какой-то кашей. Элен тут же сунула нос в тарелку и покачала головой: дрянь несъедобная. Такой разве что больных кормить. Впрочем, девочка и есть больная.
— Я зайду попозже, — пообещала Элен. — Тоже хотелось бы пообедать.
Она спустилась в кухню, ругая про себя и архитекторов, которые проектируют слишком крутые лестницы, и хозяев, допустивших подобное запустение, и Агату, забравшуюся в самую высокую башню. Нашлась тут принцесса! Что ж, рыцаря не обещаем, а дракон у вас теперь есть.
Больше всего на свете Элен не любила несправедливость, а сейчас она была уверена: в замке Шанаторов справедливостью и не пахнет.
По пути Мэррил присмотрела себе комнату на первом этаже. Себе и Агате. Потому что нечего девочке делать в башне — у Элен колени не железные, чтобы сто раз на дню бегать вверх и вниз. Да, тут явно располагались помещения для прислуги: с небольшими окнами, низкими потолками и каменными стенами, но хороший ремонт творит чудеса. Главное, в каждой комнате была печка. Да и те самые купальни недалеко, проход в них Элен нашла без труда.
— Я разжег плиту, — сообщил Элен сторож. — Вы вряд ли умеете.
— Ой, да что тут уметь-то, — отмахнулась женщина. — Сунуть дрова и чиркнуть спичкой. И почему это в кухне нет мойки?
— Артефакт был очищающий. Продали.
— Ну разумеется. А как вымыть сковороду?
— Зачем ее мыть? Тряпкой протереть и достаточно.
Элен взвесила в руке сковороду и прикинула, какой будет звук, если она ударит этого неряху по лбу. Теодор как-то сразу все понял и ухмыльнулся:
— Я попробую что-нибудь сделать, тааннет. Но не обещаю, что результат вас устроит.
— Что ж, попробуйте. И принесите ведро воды и тряпки. Готовить в таком свинарнике — прямой путь к пищевым расстройствам.
Дед внимательно посмотрел на Элен, потом на пыльный стол, моргнул и провел ладонью над поверхностью. Женщина только рот открыла: стол вдруг побелел на глазах. Казалось, что слой вековой грязи сняли с него, точно скатерть.
— Вы что же, совсем не владеете бытовой магией, тааннет?
— А я бескрылая, — отмахнулась Элен. — А сковородку вот так можно? И плиту, пожалуйста.
— На сковородку сил хватит, а дальше уже ведро и тряпки, — признался Теодор. — Дар у меня невелик.
— Скажите, а вы женаты? — голос у Элен прозвучал вкрадчиво и соблазнительно. Теодор вздрогнул и покосился на нее с подозрением.
— Вдовец. А что?
— Жениться не хотите? Я, между прочим, Мэррил. У меня приданое хорошее. А вы такой полезный в хозяйстве мужчина!
Сторож расхохотался.
— У тааннет отличное чувство юмора. Не переживайте, я помогу вам с обедом. Необязательно брать меня в мужья. Скажите только, что нужно делать.
Элен подумала, что она вроде бы и не шутила. Ну а что, свободный мужчина с магическим даром. Сковородки умеет чистить, столы мыть. Борода опять же, ногти чистые. Почему бы и не попробовать?
Жизнь-то короткая, и большую ее часть Элен уже прожила. Упускать такой шанс она была не намерена.
— О, картошка. Яйца. Капуста. Неплохо, — проинспектировала она корзину возле стола. — Лук, морковь. А это что? — она достала банку с зелеными стручками в масле.
— Медвежий лук! — горделиво ответил Теодор. — Я сам мариновал.
— Это можно есть?
— Это вкусно!
— Ладно. Тогда на обед у нас жареная картошка с вашим луком.
— С медвежьим.
— Вот именно.
— А воды и тряпку все же принесите, я полы протру и пыль уберу. Невозможно же так жить.
Теодор чистил картошку. Потом жарил ее на плите, с интересом поглядывая на женщину, которая, ползая на коленях, мыла пол. Последний раз на его памяти здесь прибиралась Агата, но это было давно. Малышка окончила университет, потом устроилась на неплохую работу — и в родительский замок совершенно не рвалась. Прилетала раз в год, привозила деньги двум оболтусам Шанаторам, наводила хоть какой-то порядок и улетала вновь. Ее кузены не утруждали себя подобной ерундой. Обедали они в деревне — благо, что оба были крылаты, а лететь до нее не больше четверти часа. Вещи кое-как стирали сами, с помощью стирального артефакта в купальнях. Невелика сложность закинуть грязное белье, а потом развесить его для просушки.
Младший из кузенов, кстати, был совсем не дурак. Он даже ухитрялся зарабатывать какие-то небольшие деньги, занимаясь реставрацией старинных книг. Древние языки давались ему без труда, материалов в библиотеке имелось предостаточно: и бумаги, и перьев, и чернил. Все хранилось с незапамятных времен. Ему присылали поврежденные тома из государственных и частных библиотек, и Серж восстанавливал рваные страницы, подшивал переплеты, чинил обложки и снимал копии с ветхих экземпляров. Работа кропотливая и небыстрая.
Если б не эти заказы, Шанаторы бы вовсе померли с голоду, потому что других источников существования у них не было. После того как слегла Агата, стало совсем туго.
Странная тааннет Теодора заинтересовала. Впервые он видел женщину с мужской стрижкой, татуировками и в столь нелепом наряде, но даже не это важно. Мало ли какая мода нынче в столицах! Сам-то он сначала просидел за решеткой почти двести лет, а потом благоразумно не отходил далеко от замка. Крылатые живут долго, врагов у него немало. Да и за замком нужен присмотр, пока эти бакланы не развалили его по камушку.
Женщина была из Мэррилов, это Теодор подслушал. Эдварда он помнил, славный был птиц, предприимчивый. Если перед ним — одна из его стаи, то с ней лишний раз хвост пушить не нужно. Вырвет перья, набьет ими подушку и продаст, Мэррилы — они такие.
И все ее поведение красноречиво свидетельствовало: сильная. Умная. Уверенная в себе. Не боящаяся ни ветра, ни соленой воды, ни грязи и пыли. Чтобы знатная тааннет и с тряпкой ползала — это дорогого стоит. И Теодор твердо решил не высовываться и непрошенных советов не давать, а поглядеть, как Мэррил в очередной раз поджарит пятки Шанаторам.
Глава 3
Не так уж все и запущено
Готовил старик Теодор очень даже неплохо. И жареная картошка, и этот его маринованный лук Элен понравился. Вкусно. Но для фигуры, конечно, ужасно вредно.
У Элен был лишний вес, и он ее весьма расстраивал, хоть она и шутила порой, что большинству Мэррилову мир тесен в плечах, а ей — в районе бедер. Зато она твердо стояла на ногах благодаря смещенному центру тяжести.
Элен вообще была неисправимой оптимисткой. Она и в шестьдесят вела себя как восторженный ребенок, глядя на мир широко распахнутыми глазами. Вся ее жизнь была сплошной чередой праздников. Ей повезло найти родственную душу, выйти замуж за любимого человека и родить от него сына. Потом муж погиб, но оставил ей настоящее сокровище — свою большую семью. Элен никогда больше не была одинока, это ли не счастье?
