Читаем без скачивания Иные миры - Чарльз Уильямс

— Подождите, подождите, — посол нахмурился. — Даже когда мы одни, я попросил бы вас оставаться в рамках дипломатического протокола.

— Прошу меня простить, ваше превосходительство, — тут же ответил принц. — Я просто хотел сказать, что один из этих людей умеет пользоваться волшебными свойствами камня. На моих глазах он ушел, конечно по высшем) соизволению, и вернулся невредимым. Не может быть никаких сомнений — это корона.

— Подумать только, камень Сулеймана! — пробормотал посол. — Друг мой, я не хочу сказать, что не верю вам, но.. вы уже говорили с вашим дядей?

— Сначала я должен был доложить вам, сэр, — ответил принц. — Если вы считаете необходимым… — он помедлил.

— О да, всенепременно, — сказал посол, поднимаясь, — попросите его прийти сюда.

Пока слуга ходил с поручением, посол так и стоял, пощипывая бороду. Спустя некоторое время в кабинет с трудом вошел седой как лунь, согбенный человек.

— Мир да пребудет с вами, Хаджи Ибрагим, — приветствовал его на фарси посол, а принц молча поцеловал морщинистую руку старика. — Окажите мне честь, позвольте, я сяду.

Я решил побеспокоить вас, чтобы сообщить важные сведения.

Ваш племянник убежден в подлинности предмета, которым владеет сэр Джайлс Тамалти, и я хотел посоветоваться с вами, как мне действовать дальше.

Хаджи Ибрагим взглянул на племянника.

— А каковы намерения сэра Джайлса Тамалти? — проскрипел он.

— Он собирается экспериментировать с короной, — осторожно ответил принц. — «Исследовать», как он говорит, чтоб его уличные псы сожрали! Но там есть еще один молодой человек, его родственник. Так вот он рвется немедля разделить камень, понаделать из него венцов и продавать за большие деньги. Он знает, что самой ничтожной своей крупицей божественный камень способен переносить владельца из одного места в другое. За это действительно могут хорошо заплатить. — До сих пор принц говорил нарочито бесстрастно, но тут не сдержался и почти выкрикнул:

— Он готов сколотить компанию и выбросить камень на рынок!

Старик кивнул.

— Иблис уничтожит его, — медленно проговорил он.

— Заклинаю вас, дядя, — воскликнул принц, — убедите его превосходительство предотвратить святотатство! Да, камень попал в руки неверных по вине нашего дома, и это ужасно, но если они будут использовать святыню в низменных целях, это затронет интересы нашей страны, чистоту нашей веры!

Посол слушал, опустив голову и внимательно разглядывая носки своих туфель. Наконец, он сдержанно произнес:

— Можно ведь рассуждать и иначе: христиане тоже ведут происхождение от колена Иудина…

— Ни в Тегеране, ни в Дели, ни в Бейруте, ни в Каире, ни в Мекке так рассуждать не станут, — с негодованием заявил принц. — А если появится такая угроза, я подниму весь Восток против вероотступников! — глаза его гневно сверкнули.

— Я хотел бы обратить ваше внимание, принц, — твердо заметил посол, — что здесь только я уполномочен предпринимать шаги на благо правящего страной Резы Шаха.

— Поймите, сэр, — ответил принц, — речь идет о короне куда более царственной, чем диадема Резы Шаха.

— Ваше превосходительство, — обратился к послу старик, — выслушайте мою нижайшую просьбу. Почему бы вам не направить официальный запрос здешнему правительству?

Вопрос слишком серьезен, англичане должны это понимать.

— Дорогой Хаджи Ибрагим, — мягко произнес посол, — вы несомненно правы, но если я отправлюсь в английский МИД и скажу, что некий англичанин приобрел у одного из членов вашего дома предмет, высоко чтимый на Востоке, они просто не увидят здесь повода для вмешательства, а если я расскажу им, что реликвия позволяет людям скакать по миру, как кузнечикам, у меня попросят доказательств. — Он помолчал. — Ну а если они получат и доказательства, неважно, от нас или от сэра Джайлса, как вы думаете, вернут они нам реликвию?

— И все же можно было бы попробовать, — настаивал принц.

— Нет, — ответил посол, — и пробовать не стоит. У нас очень слабая позиция. Мы располагаем только рассказом нашего уважаемого Хаджи Ибрагима, а в нем — сплошные случайности. Он случайно узнает о проступке вашего родича, случайно оказывается по пути в Англию на одном корабле с сэром Джайлсом, который случайно проговаривается о своих намерениях. С нашей точки зрения они святотатственны, но едва ли министр иностранных дел Ее Величества согласится с нами. Нет, и пробовать не стоит.

— Вы просто не верите в корону Сулеймана, — проскрипел старец, — или не верите в великую силу Аллаха, таящуюся в камне, дарованном некогда царю Господом нашим.

Посол ответил не сразу.

— Я давно знаю вас, Хаджи Ибрагим, — проговорил он задумчиво, — и поэтому могу сказать, во что верю, а во что — нет.

Да, я знаю, что ваша семья издавна известна высочайшим благочестием. Я знаю, что на протяжении столетий вы ревностно сберегали несколько славных реликвий. Я слышал, что среди них находилась и корона царя, и я слышал также, что месяц назад один из хранителей продал корону — если это она — англичанину. Я верю, что многие древние предметы хранят запас удивительных сил, до сих пор способных действовать в мире. Я верю рассказу Али, ему вполне могло показаться, будто человек ухитрился быть одновременно и здесь, и там. Но происходило ли это на самом деле, и если да, то как — я не знаю, и не стану обсуждать эти вопросы с английскими министрами. — Посол покачал головой. — Я и так взял на себя слишком много, позволив вам, принц, почти официально предлагать выкуп сэру Джайлсу.

— Но он все равно не отдал ее! — вскричал принц.

— Вполне естественно, — ответил посол и, видимо не сдержавшись, добавил:

— Попади она ко мне в руки, я бы и сам не стал спешить продавать ее.

— Ну что же, — тряхнул головой принц, — раз ваше превосходительство не намерено действовать, действовать придется мне. До тех пор, пока я не верну корону, на всем моем доме — великий грех.

— И что же вы собираетесь предпринять, друг мой? — поинтересовался посол.

— Прежде всего, сообщу на Восток о том, что корона в руках неверных, — заговорил принц. — Поклянусь в этом.

Моей клятве поверят. Об этом станут говорить на всех базарах, во всех дворцах, в каждой мечети. Волна гнева, направленного против англичан, прокатится от Стамбула до Гонконга. А потом… потом я посмотрю, что еще можно сделать с моими скромными силами в твердынях ислама.

— Пробудить любопытство у английского правительства, — с едва заметной иронией ответил посол, — может быть, даже убить нескольких английских солдат. Но корону вам этим способом не вернуть. И учтите, действовать вы будете вопреки моей воле.