дней перед первым сентября.
— Нет, мама, Рома — отличный мужик, и тебе надо двигаться дальше, — отвечаю я без какого-либо смущения, в отличие от мамы.
Я знаю, почему она хочет уехать. Рома — это ее парень, ну, мужчина, который за ней ухаживает. И так активно ухаживает, что, возможно, станет скоро нашим с сестрой отчимом. И, конечно же, они хотят оставаться почаще наедине, а не возвращаться домой ровно в одиннадцать и смотреть на меня, словно они сделали что-то постыдное. Иногда от их взглядов в мою сторону мне кажется, что это я взрослый родитель, который укоризненно смотрит на свое чадо, когда оно задерживается надолго. А не наоборот.
Но, к сожалению, как бы я ни уверяла, что ничего страшного в их встречах нет и мама вообще может приходить домой утром, они упорно приходят в одиннадцать, виновато опустив глаза. Поэтому идея поехать в отпуск к родителям Романа меня очень сильно радует. Теперь они могу не отчитываться передо мной, и плюс моя полная свобода. Все же хочется почувствовать себя взрослой.
— Но мы пока не знаем, когда вернемся… — начинает мама, внимательно следя за моей реакцией.
— Ну и хорошо, отдохните и побудьте там подольше, вам это надо, — пожимаю плечами я, а сама беру кусок пирога со стола.
— А как же ты, Сонь? — спрашивает мама, качая головой.
— Мама! Ну мне уже девятнадцать лет, как-нибудь справлюсь, не переживай, — убеждаю ее. — Да и вообще, у меня есть Алина. Да, она теперь не живет с нами, но уж точно будет приезжать ко мне. И я буду звонить ей в случае чего.
— Ох, не знаю, не знаю… — вздыхает мама.
— Что тут знать! Надо ехать! — легонько бью по столу кулаком, словно вот оно, правильное решение.
После долгих уговоров мы с сестрой все же отправляем маму отдыхать вместе с Ромой. Я, конечно же, рада за маму. Но еще очень рада тому факту, что в квартире теперь я единственная хозяйка, а значит, могу делать все что хочу.
Нет, вы не думайте, что я вот прям сейчас пойду и приведу табун друзей и устрою разгром квартиры с жалующимися соседями. Нет. Во-первых, у меня и друзей очень мало, в основном школьные, и то с некоторыми мы потеряли связь из-за моего отъезда. А во-вторых, есть Алина, моя старшая сестра, которая предельно ясно дала понять, что будет наведываться теперь чаще домой, и не предупреждая. Этакий эффект неожиданности, чтобы я не смогла подготовиться к ее приходу.
«Пусть приходит, — подумала я. — Все равно теперь я за главную и квартира в моем распоряжении».
Последнюю неделю до учебы я старалась максимально отдыхать с пользой. Записалась на йогу. Сходила на очередную выставку художника, приехавшего из другого города. Купила канцтовары для учебы и несколько новых вещей. В общем, провела неделю с пользой для себя.
И вот он — день икс.
Я всегда ненавидела Первое сентября, которое на самом деле было праздником для родителей, которые избавлялись от своих детей как минимум на полдня. Но это было в школе, а сегодня я иду в университет, в котором буду учиться следующие четыре года. Все новое и интересное, и главное — я буду учиться там, где я хочу.
Я не сплю с раннего утра, словно в меня вселился жаворонок, а не сова, которая со мной практически всегда.
Привожу себя в порядок. Нужно же выглядеть на все сто.
Я не поклонница моды и не слежу за трендами. Надеваю то, что удобно. Но тут решила не ударить лицом в грязь. Поэтому кожаная темно-фиолетовая юбка, белая футболка с надписями и сапоги на высокой подошве — вот мой выбор. Волосы распускаю, и они волной ложатся на плечи.
Погода немного прохладная, поэтому в дополнение к образу надеваю джинсовую куртку. Пару раз мне пишет мама, поздравляя с таким важным событием, и наказывает обязательно потом позвонить и все рассказать, а еще не забыть про ее любимые цветы в горшочках на балконе. Пишу ей, что все будет ок, чтобы она не переживала, и выхожу из дома.
Дорога до университета не близкая, но прогуляться пешком можно, что я и делаю.
Около входа уже скопился народ, все тихонько проходят внутрь здания. Тут, оказывается, жесткий фейсконтроль, но сегодня пропускают всех, записывая только фамилию. Дальше начинается само веселье. Именно для первого курса. Наши координаторы (обычно это студенты старших курсов) дают нам задания, которые мы выполняем. Ничего сложного, но мы работаем в команде и поэтому понемногу узнаем друг друга.
Я даже проникаюсь атмосферой праздника и знакомлюсь с некоторыми людьми, которые тоже поступили на мое отделение.
Дальше нас приглашают в актовый зал, где ректор произносит торжественную речь, рассказывает об истории этого старинного здания. Конечно, это интересно, но не когда человек монотонно бубнит в микрофон. Так и хочется сказать: «Можно поживее, пожалуйста!» Но я только утыкаюсь в телефон, как многие, молясь, чтобы его речь побыстрее закончилась.
И вот этот счастливый момент настал. Нет-нет, счастливый момент — это когда нам торжественно вручают студенческие билеты. Каждого приглашают пофамильно, и сам ректор вручает документ, при этом все так же монотонно желая успехов, и пожимает руку.
После мы направляемся в кабинет, где нас встречает молодой мужчина, приветливо улыбаясь нам.
— Все здравствуйте, меня зовут Роман Федорович, и я заведующий кафедрой. Очень рад видеть новых юных дарований… — начинает он, но, в отличие от ректора, не так скучно. И заканчивается это очень быстро. — Позвольте вам представить педагогический состав, а также сообщить, что в этом году у нас новый преподаватель. Не просто преподаватель, а признанный художник нашего времени! Алан Ройс!
Тут все словно по команде оживают. Фамилия мужчины знакома многим, даже мне. Увы, даже мне, но лучше бы я ее не знала.
В аудиторию заходит он. И все сразу же замолкают, с восхищением смотря на мужчину словно на кумира. Даже завкафедрой как-то сразу оробел.
Если честно, мне хотелось спрятаться куда-нибудь под парту. Чтобы Алан меня не видел. Хотя я уже ощутила его взгляд на себе, как только он вошел. Тяжелый, предупреждающий, что ничего хорошего для меня точно не будет.
Неужели он помнит тот случай? Ведь это было так давно… Ну ладно, вру, недавно, всего лишь месяц назад, но не суть, неужели он и правда согласился ради меня, чтобы проучить?
О том, что ему нужны деньги, речи и не шло, у такого мужчины они есть, и даже очень много. Я знаю, что картины —
