Читаем без скачивания Падение сквозь облака - Анна Чилверс

— А что ты собираешься делать?

Я пожала плечами.

— Не верю, что ты способна на это. Что подумает Маркус?

Я снова пожала плечами: мне было до фени.

— Хотелось бы мне увидеть его лицо, когда он понял, что ты исчезла.

— Лицо напыщенного ублюдка!

Кирстен рассмеялась, и, еще не сознавая этого, начала смеяться и я. Затем мы катались по кровати, смеясь до слез, когда вспоминали все, что Маркус говорил и делал в последние два года. Смеялись добрых пятнадцать минут, затем соскочили с постели, обессиленные и с трудом переводя дух.

— Можешь воспользоваться моей одеждой. Я еду налегке. Пользуйся. — Кирстен махнула рукой в сторону гардероба.

— Благодарю.

— Если хочешь, можешь воспользоваться и моим пикапом. Срок оплаты налога за него уже истек, но техосмотр пройден.

— Великолепно. Кирстен, ты — чудо!

— Жаль, что я уезжаю и бросаю тебя. Тебе будет непривычно жить одной.

— Мне нравится быть одной.

— Понимаю, но старайся подружиться. Жить вдвоем веселее.

Мы сели и уставились в пол. Он был усеян вещами, которые Кирстен брала с собой в Индию. Путеводители, пара романов, солнцезащитный крем, полотенце, блокноты, ручки, походные ботинки.

— Ой, забыла. Мы забираем с собой мою палатку. Прости.

— Ничего. Я найду другую.

Цифровая фотокамера, светозащитные очки, таблетки от головной боли, противозачаточные таблетки, сарафан.

— Расскажи мне о том парне с поезда.

— Н-нет… Сейчас не хочу…

— Понимаю, ты не могла вынести Маркуса еще две недели. Но о чем тогда речь? Только не говори мне, что этот мистический незнакомец имел какое-то отношение к этому. Где он сейчас?

— В кабаке, недалеко от вокзала. По крайней мере, я его там бросила. Но…

— Не хочешь ли ты увидеть его снова?

— Не знаю, он был таким мрачным и угрюмым…

— Однако ты запала на него.

Меня немного передернуло, затем я увидела, что Кирстен на меня смотрит.

— Почему бы тебе не пойти и не посмотреть, там ли он еще? Чтобы потом не жалеть. Может, это любовь всей твоей жизни.

— Кирстен!

— Даже если это не так, ты могла бы хорошо оттянуться. Если же это его не интересует, вернешься сюда. Ты ничего не теряешь.

— Перестань издеваться. Его там нет. Он зашел лишь сделать глоток пива.

Кирстен ничего не ответила. Через несколько мгновений я взглянула на нее и увидела, что она выжидающе на меня смотрит.

Он все еще был там. Я хотела взять с собой Кирстен, но она была слишком занята приготовлениями к поездке. Она довезла меня до паба и высадила.

В пабе было немноголюдно. За стойкой болтала пара постоянных посетителей. За столиком — группа людей, все мужчины, за одним исключением — женщины в возрасте за сорок, с ярким макияжем, беспрерывно курящей. Далее одиночные посетители, не глядящие ни влево, ни вправо.

Гевин сидел в задней затемненной части помещения, за столиком рядом с туалетами. Он не заметил, как я вошла. Я стояла у его столика не менее тридцати секунд, прежде чем он обратил на меня внимание.

К счастью, он узнал меня. Я сразу заметила это по выражению его глаз, хотя не поняла, доставило ему это удовольствие или нет.

— Кэт!

— Я передумала. В конце концов, мне нужно выпить.

Он пристально смотрел на меня. Я помнила, что он меня не приглашал, но продолжала улыбаться, пока он не улыбнулся в ответ.

— Конечно, что бы ты хотела?

Он купил мне пива, и мы молча сидели вместе. Я начала сердиться на Кирстен за ее предложение.

— Ты встретилась с подругой?

— Да, завтра она едет в Индию.

— Вот как.

— Все в порядке. Она одолжит мне свой пикап. А я собираюсь приобрести палатку.

Он кивнул, улыбаясь. И я снова стала строить догадки, не смеется ли он надо мной.

— А ты? Где ты собираешься остановиться.

Он пожал плечами:

— Не знаю. Думаю, буду ждать того, что подвернется само собой.

Сейчас он явно хохмил. Но ничего, это больше походило на маскировку, чем на насмешку. Мне показалось, что он хочет раззадорить меня.

— Ты можешь пойти со мной, если хочешь.

Теперь его улыбка выглядела совсем по-другому.

— Какого размера палатка тебе нужна?

— О, видимо, крохотная. Но ведь есть еще пикап. Если захочешь, сможешь спать в его задней части, пока не подвернется что-нибудь получше.

Глава 3

В конце концов, Гевин лег спать на открытой площадке. И пикап, и палатка оказались слишком малы, тесны для него. Они раздражали его. Он сказал, что хочет подышать свежим воздухом.

Взял из задней части пикапа старый коврик и завернулся в него рядом с моей палаткой. От сырой земли его отделял лишь мусорный мешок. Я лежала внутри палатки в новом спальном мешке, прислушиваясь к его дыханию. Он был так близко, словно мы делили двуспальную кровать. Только я была в постели, а он — вне ее. Это очень меня забавляло.

Из паба мы вместе пошли в дом Кирстен. Я спала на полу ее спальни, он внизу, на диване у лестницы. Кирстен мучило любопытство, ее родителей тоже. Но им нужно было ехать в аэропорт Хитроу, поэтому утром, выпив кофе с гренками, мы ретировались и сначала направились на почту оплатить налог на автомобиль, затем в универмаг — купить палатку. Гевин оплатил налог, но покупать палатку я ему не позволила. Предложила, чтобы он тоже купил себе спальный мешок. Гевин сказал, что хочет ехать налегке. Затем мы направились на восток к Кингсбриджу, к морю. Мы нашли площадку кемпинга, заполненную пока лишь наполовину. Администратор спросила, сколько времени мы будем здесь находиться. Я сказала, что для начала неделю. Гевин промолчал.

Мы поставили палатку и пошли в деревню, нашли паб и пробыли в нем до закрытия. Играли в «пульку», ели чипсы и выпили пинты пива. Не помню сколько. Но, возвращаясь по переулку, я опиралась на его руку, хихикая, когда заваливалась на высокие заборы. Он тоже смеялся, но без труда следовал прямо. В кемпинге я отправилась в туалет. Когда вернулась, он уже плотно завернулся в коврик, из которого торчала одна голова. Я остановилась у его ног и пожелала доброй ночи, но он не ответил.

В субботу, в начале коротких каникул, туристы, как мошкара, устремлялись по шоссе А38 к морскому побережью вместе со своими собаками, надувными лодками и детьми, выпрашивающими мороженое, освобождаясь таким образом от мелочи, которая оттягивала их карманы. Если я займусь сегодня плетением кос, то это будет подходящий день для начала.

Мне казалось, что я расслабляюсь, совершая прогулки у моря, просто прохлаждаюсь. Гевина это не интересовало. Кажется, и рисовать ему не хотелось. В первый день, когда он пошел со мной в деревню, я оставила его у двери паба, как только он открылся.

Вернувшись вечером, застала его еще там. Этот день прочистил меня основательно. Погода была солнечной, но с моря дул сильный ветер. Я шла по прибрежной тропе быстрым шагом, готова была покрыть мили пути после длительного заключения в Лондонском колледже. Я пришла в паб выскобленной, просоленной и натренированной. Готовой поглощать пиво.

Гевин за весь день не сдвинулся с места. Словно плотным одеялом его окутывала пелена паров алкоголя и клубов сигаретного дыма. С дальней стороны паба он показался мне беженцем, потерявшим всякую надежду, которому осталось лишь держаться за кружку пива.

Я села рядом, и он взглянул на меня. Не думаю, что он узнал меня в первое мгновение, затем в его глазах что-то промелькнуло — просто досада! — слабое подобие приветствия. Он улыбнулся.

Некоторое время мы молча пили пиво. Затем я передала ему камушек, который нашла на пляже. Гладкий, светло-серый, размером с горлышко молочной бутылки, с отверстием в середине.

— Мой сувенир, — пояснила я.

Он подержал камень в ладони, попробовал на вес, перекатил из стороны в сторону.

— Он прекрасен. Спасибо.

Я улыбнулась, довольная собой.

— У тебя есть что-нибудь для меня? — спросила я и мгновенно пожалела об этом. Господи, ведь он принесет мне еще пива.

Но он сказал:

— Да, у меня есть для тебя одна история. Но сначала давай возьмем еще пива.

Через несколько минут я сидела за столом напротив него. Хотела видеть его лицо, когда он говорил. Наши руки лежали на столе, почти соприкасаясь пальцами.

— Жила-была одна девочка.

— Как ее звали?

— Анна.

Я коснулась пальцами его пальцев, их кончики прижались друг к другу на покорябанной глазури стола. Рассказывая, он глядел в свою кружку пива.

— Ее отец был правителем страны, и она жила во дворце, территорию которого ограждала высокая стена. Проход через нее был перекрыт тяжелыми воротами, запиравшимися на замок.

— Она выходила за стену?

— Никогда не выходила.

— Значит, она была узницей?

— Она была узницей, но не считала себя таковой. У нее было все, что могла пожелать девочка. Наряды, книги, игрушки, пони для катания, куклы для игры, деликатесы со всех концов света и слуги, угождающие ей с рассвета до ночи.