Ага, а это, похоже, та «девица», на крик которой я и ломанулся.
— Вроде тихо все, старший. Похоже, наши проказы никто из местных не заметил.
— Ну, тогда сидим еще пару часиков, а потом на выход двинем.
За эти часы я еще очень много нового для себя узнал. Оказывается, магия в этом мире все же была. Только в результате воздействия отрядов жрецов, наподобие того, в котором и я сам состоял когда-то, все, обладающие хоть малой толикой ее, ушли еще в средние века в подполье. Потом не то отряды выродились, не то бог от своей паствы отвернулся, а жизнь в подполье так и сохранилась. А просто удобно жить так очень оказалось. Да еще прогресс техники подоспел. С одной стороны — еще дополнительные удобства, маги — они же тоже люди, и ничто человеческое, в том числе и стремление к комфорту, им не чуждо, с другой и опасности своего открытия перед людьми ощущаться стали отчетливей. Как я понял, пространственная лакуна от ядерного боеприпаса, взорванного в ее непосредственной близости просто схлопнуться могла, вывалив всех в ней обитающих, что называется, на свет божий. А от огнестрельного оружия хоть и существуют Щиты, но владеют ими даже далеко не все маги, не говоря уж о прочих магических существах. Короче, маги — точно на показ лезть не стремились. Вампиры тоже выбрали, в соответствии с собственной физиологией, жизнь в тени. Большинство вообще среди людей предпочитало обитать. Готовые стол и дом. А если не жадничать и не выпивать до конца жертву, так и вовсе все выходило вполне безопасно. Вампирские Зов и последующее Стирание памяти работали безупречно. Хотя, большинство из большинства вообще избавились от треволнений, связанных с охотой. Собственно, донорство еще и не такое количество кровососов могло прокормить. Правда, по словам той же Варвары, такая кровь ощущалась немного пресноватой, по сравнению со взятой непосредственно из сосудов тела.
— Ну, что, готовы к выдвижению? — Спросил мастер, который все же представился, назвавшись Аристархом Яковлевичем. Впрочем, особо мне его имя, отчество в ближайший год должны были быть без разницы. Жить я буду продолжать в своей собственной квартире, а курировать меня было поручено все той же Варваре, мастер — птица слишком высокого полета, чтобы тратил свое драгоценное персональное время на обучение какого-то птенца. Кстати, Варвара, хоть и относилась к клану Убыр, птенцом Аристарха Яковлевича не являлась. Тот был для нее, если семейными терминами изъясняться, кем-то вроде двоюродного дедушки.
Перед тем, как отправиться в путь, мне выдали черный прорезиненный плащ — балахон с капюшоном настолько большим, что лицо просто терялось в его глубине. На мир я смотрел из него, словно из глубины небольшой пещеры. Судя по древней структуре этого изделия, так мне довелось примерить как бы ни сам знаменитый макинтош, который еще до первой мировой изобрели англичане, пропитывая ткань раствором каучука.
Вроде, мастер говорил о том, что солнце для меня смертельно опасно, тут же ощущения от вечерних солнечных лучей, все же проникших мне под капюшон, как от лежания где-нибудь на юге на самом солнцепеке на пляже. Припекает и если пробыть там дольше, чем нужно, то запросто можно облезть, но не смертельно же.
— Ты особо не обольщайся, — словно подслушал мои мысли Аристарх Яковлевич, — сейчас ты имеешь дополнительную защиту от толики выпитой у меня крови. Посмотрим, как ты завтра запоешь, когда спадет защитный эффект. Кстати, если у тебя дома на окнах нет плотных штор, занавесь оконные проемы хотя бы одеялами. — И уже себе под нос: — было бы обидно терять птенца так рано, толком не успев его даже использовать.
Уже практически дошли до моего дома, адрес я вынужденно еще на стройке им сообщил. Аристарх словно между делом распорядился:
— Ты, Варвара, иди по своим делам. Своим птенцом с завтрашнего раннего утра займешься, адрес его ты знаешь. — И уже мне: — Мой приказ тебе, птенец, слушаться эту девушку как меня самого до следующего моего распоряжения. А сейчас пойдем, покажешь мне свое жилище, а то у этой безалаберной особы уже двое порученных ей птенцов не смогли свое первое утро пережить.
— Это не от меня зависело, если у них самих ума ни грамма, что я могла поделать. — Рискнула слегка огрызнуться моя будущая рабовладелица и наставница.
— Во-во, и я про то же. Поэтому не взыщи, но лучше я сам дам первые наставления своему птенцу. Хе-хе, вложу первые граммы разума.
Варвара удалилась, а мы со старым вампиром, молча, ко мне на этаж поднялись.
— Да, не богато тут у тебя. — Окинул взглядом мою двушку мастер. — Ну, ничего, если в первый год выживешь, впоследствии хоть особняк себе приобрести сможешь. Среди нашей братии бедняков не водится. Зов, он не только жертву к тебе подозвать может, но и на многое другое, важное в бизнесе, способен. Кстати, снимай мой плащик, он мне как память дорог. Не одна сотня птенцов уже его в свой день рождения надевала. Традиция, понимаешь.
Пришлось снимать, хотя от окон еще жаром заходящего солнца так и пыхало.
— Ты все же опаску к этой Варваре имей. Род то у нас, конечно, один, но ветви разные. Ей ее старшие точно ничего предъявлять не станут, если ты сам по ее недогляду вдруг угробишься.
— А зачем тогда меня ей поручили?
— Политика старейшин клана. Типа, наводим дружеские связи между ветвями. А до того, что мне теперь вдвое чаще приходится новых птенцов инициировать, никому, конечно, дела нет. Людишек и так слишком много расплодилось.
— А это…, — вспомнил я про то, что завтра вообще-то с утра должен был на работу идти. При этом протянутый мной вампиру макинтош скрыл мое лицо от взгляда вампира.
— Ну, давай, рожай быстрее, что ты там хочешь? — Немного раздраженно скомандовал мастер, переводя взгляд на принятый у меня из рук плащ.
«А ведь это разрешение мне, сделать то, что хочу! Сейчас или никогда!» — Пришло мгновенное осознание, и я, не колеблясь больше ни секунды, выхватил из рукава свой нож и вонзил его этому монстру прямо под удобно подставленный подбородок. Если убью вампира — замечательно, если не получится — так он, может, меня убьет в отместку. Только в любом случае, игрушкой в его руках я не буду.
Хватались ли вы когда-нибудь рукой за оголенный провод, находящийся под высоким напряжением? Так вот, ничего
