с натуры, что так и было. Хотя очевидно, что такого быть не должно, не могло быть, так не бывает. Это не наводнение, а какой-то другой мир. Изображение влезло в сознание, и не хотело его покидать, вызывало беспокойство и неуверенность. Казалось, что существует что-то такое, чего люди не замечают, и оно рядом, и почему-то это важно.
– Нравится? – спросил кто-то рядом, по виду явно местный. Он смотрел с завистью на фотографию, – это наш, знаменитый. У него полно всяких наград. Он делает одну фотографию в год, а то и реже, потом печатает много копий, и рассылает на разные международные выставки. А оттуда ему присылают награды.
Алёшка, впечатлённый увиденным и услышанным, так и стоял с открытым ртом, даже не спросил, кто этот человек, кем работает, чем занимается. Однако окончательно его убил другой фотограф. Фотография с лебедем, была всё же, мастерски выполненным монтажом, и ничем другим быть просто не могла. По-хорошему, это даже не была фотография, в привычном понимании. Это было оригинальное творчество, лишь с использованием фототехники. Может быть, это фото-графика, или графика, но не фотография. Так работает не фотограф, а художник. Сначала придумывает сюжет в голове, а потом реализует его с помощью кисти и красок, или фотоаппарата, или ещё как-то. А этот, который «убил», был фотографом, но очень странным.
Его фотографии были выставлены на главной выставке фестиваля, и в конце, автор получил за них её главный приз. Это была серия из пяти фотографий, под общим названием – «Портрет жены». Говорили, что у этого фотографа, никогда не было ни своего фотоаппарата, ни лаборатории. Он одолжил фотоаппарат у приятеля, и сфотографировал свою жену. Кто-то помог ему напечатать, а может, просто пустил в лабораторию. И вот, пожалуйста, главный приз фестиваля! Сам автор, и эта его жена, крутились здесь же, на выставке. Он был высокий, худой, в очках с толстыми стёклами и нестриженными волосами. Жена – болтушка, вертелась рядом, и хорошо узнавалась на фотографиях. Обоим лет по тридцать, не больше. Фотографии были обычными, черно-белыми, без лишних деталей и с размытым фоном. На всех пяти, лицо женщины, с разным выражением. Это не было актёрство, или какие-то гримасы, или особенная причёска, или одежда. Там было только лицо. Описать, или рассказать, какие чувства они вызывали, Алёшка не мог потому, что сам не понимал. Спроси у него, за что дали приз? Объяснить, он бы не смог. Но, приз бы дал….
Случайность? Случайная удача? Повезло, молния ударила? А вот и нет. «Фотограф без фотоаппарата» снова одолжил фотоаппарат у друзей, и сфотографировал мотокросс. Снова серия, из трёх фотографий, и снова престижная награда. Фотографии мастерские, но здесь было хоть какое-то объяснение. Мотоциклы, скорость, риск, грязь, страсть, есть что снимать. Правда, фотограф здесь снова делает портреты. Категория – «производственный портрет», вспомнил он разговор с руководителем фотостудии – «человек в профессии!». Ну, это вроде понятно, объяснимо. А «Портрет жены» – необъясним.
Алёшка понимал, что так он сделать не сможет, что для него это – невыполнимая задача потому, что он просто не знает, что нужно делать. Может, это где-то рядом, может даже уже у него на плёнке, но он не видит. Должен прийти кто-то, и показать. А сам он, слеп. И это убивало. На всех здешних выставках фестиваля, почти не было цветных фотографий, чему Алёшка посвятил годы своей жизни. Те цветные, что были здесь, выглядели лишними, инородными телами, и от того казались жалкими и ненужными. Алёшка был раздавлен. Он пришёл к выводу, что фотографию нужно бросать. Не его это дело, нет у него таланта.
Домой ехал унылым и угрюмым. Хотел побыть один, и всё обдумать, но будучи по своей натуре обязательным, он пошёл в Дом Творчества Молодёжи, и всё там честно рассказал, обо всех своих впечатлениях и сомнениях.
– Не удивляйся, у них другая культура, обывательская, – сказал руководитель Фотостудии, – они привыкли украшать свои домики, и жить в иллюзиях.
– Мне такая культура нравится, – уныло сказал Алёшка, но я так не умею.
– Не забывай, это любители, – добавил руководитель Киностудии, – профессионалы так не работают. Одна фотография в год, это мало.
– Я тоже любитель, – ещё больше расстроился Алёшка.
Все трое понимали друг друга. Каждый по-своему был прав, но означало это лишь одно. Мы, так не можем. Чего-то нам не хватает.
Тюльпаны
Расстроенный и потерянный, оказавшийся в тупике Алёшка, уже без всякого энтузиазма, по инерции продолжал экспериментировать с цветными материалами. Однажды, слоняясь по городу, попал на выставку цветов. Впервые он увидел такое количество тюльпанов. Он даже представить себе не мог, что в природе бывают такие невероятные, волшебные краски и чудные узоры. Повинуясь инстинкту, он пришёл снова, но уже с фотоаппаратом, и целый день снимал цветы. Он даже забыл про Прибалтов, с их вычурными, мрачными фотографиями. Может, я не могу так как они, но почему я не имею права, насладиться этой невероятной красотой.
На удивление, очередной эксперимент сделанный вопреки всем теориям, удался. На этот раз, плёнка оказалась способной передать цвета. Они были ничуть не хуже, чем на американских свадебных фотографиях. А бутоны редких тюльпанов, снятые во весь кадр получились так, как их невозможно было увидеть в природе. Подсвеченные солнцем лепестки были матовыми, покрытыми капельками воды, с глянцевыми прожилками. И в то же время было понятно, что всё натурально, без каких-либо прикрас фотографа. Алёшка напечатал несколько небольших фотографий, и показывая всем подряд, наслаждался произведённым эффектом. Цветы, никого не оставляли равнодушными. Ни таких восхитительных тюльпанов, ни тем более таких фотографий, никто до этого не видел. Однако, вскоре Алёшка с этим, всем надоел. Отдавать фотографии он не хотел, а смотреть интересно, было только один раз. Он снова оказался в тупике, и совершенно не знал, что делать дальше. Снова вспомнил Прибалтов, и те выставки. Снова стал подумывать о том, чтобы бросить фотографию.
К тому времени он уже работал. Экзамены в институт провалил сразу. Сначала устроился работать фотографом, но вылетел оттуда с треском. Это была одна из многих фотостудий, а скорее точек, где делали фотографии на паспорт. Бесконечная очередь, вечно недовольных заказчиков, давила и торопила. Особенно трудно было с женщинами, почти каждая из них ругала фотографа и требовала «настоящего мастера» потому, что этот сопливый халтурщик портит всю красоту, и теперь, красавицы должны будут стесняться, собственного паспорта. Постепенно Алёшка стал ненавидеть и очередь, и женщин, и фотографию. Он затягивал заказы, и нарушал дисциплину. Начальству это надоело, и его выгнали.
Посовещавшись, родители через знакомых устроили его работать туда, где как им казалась, его опыт из кладовки, не пропадал даром.
