«Я умираю... кто-нибудь... Кто-нибудь, ради бога! Мама!»
Ее последней мыслью было: «Это все равно что уснуть». Затем все неприятные ощущения вдруг пропали. Она почувствована себя легко, спокойно и свободно – и плавно поднялась вверх, проплывая над снежным пологом.
Как замечательно было вновь почувствовать тепло! Настоящее тепло… Словно ее наполнили солнечные лучи. Джиллиан рассмеялась от удовольствия.
«Но где я? Разве только что не случилось что-то… что-то плохое?»
Внизу на земле лежала съежившаяся фигурка. Джиллиан взглянула на нее с любопытством: маленькая девочка. Рассыпавшиеся пряди длинных светлых волос уже покрылись тонким льдом. Лицо девочки было нежным с правильными чертами. Но цвет кожи слишком белый... безжизненно белый. Глаза закрыты, ресницы заиндевели. Джиллиан почему-то знала, что глаза у этой девочки синие.
«Поняла... Я вспомнила: это же я!»
Это открытие не вызвало у нее ужаса. Джиллиан ничего больше не связывало с этой съежившейся на снегу фигуркой. Она больше ей не принадлежала.
Мысленно пожав плечами, она отвернулась и увидела перед собой туннель. Огромный темный туннель, казавшийся лабиринтом. Пространство в нем то ли свернулось, то ли искривилось… И время, видимо, тоже. Она стремительно влетела в туннель и понеслась по нему. Впереди, в неведомой тьме, замелькали далекие звезды.
«О боже! – думала Джиллиан, – тот самый туннель. И все это происходит со мной. Я действительно умерла и лечу куда-то с невероятной скоростью. Странно: я умерла, но я же есть!»
Она совсем запуталась. Происходящее казалось таким реальным, еще более реальным, чем сама жизнь. И в то же время возникало чувство ирреальности: ее тело лишилось конкретных очертаний, она стала частью туннеля, звезд, движения. У нее больше не было собственного тела.
«Может быть, мне все это только кажется?»
От этой мысли она впервые испугалась. То, что возникало в воображении, было страшным. Что, если она заблудилась в одном из ночных кошмаров среди образов, которые пугали ее больше всего? К тому же она не знала, куда летит.
А туннель изменился. Впереди вспыхнул яркий свет. Он был не бело-голубым, каким его обычно изображают в кино, а бело-золотым и... бархатным, словно она смотрела на него сквозь матовое стекло... Но все же невероятно ярким!
«Разве при виде этого света не полагается почувствовать любовь или еще что-то возвышенное?»
И она почувствовала – свет вызвал благоговение. Свет был таким огромным, таким мощным... и таким божественным! Казалось, она гладит в источник мироздания.
Свет стремительно приближался. Он обступил, окружил, пронзил ее насквозь, она растворилась в нем. Теперь она летела сквозь него.
Движение замедлилось. Свет стал менее ярким, или глаза привыкли к нему.
Вокруг проступали неясные очертания. Это была поляна. Трава изумительная – не просто зеленая, а невероятно зеленая, люминесцентная, словно подсвеченная изнутри. А небо! Невероятно голубое. На Джиллиан было легкое летнее платье.
Все казалось ненастоящим, слишком ярким. Не говоря уже о белых колоннах, поднимавшихся в небо прямо из травы.
«Так вот что происходит, когда ты умираешь... А сейчас кто-нибудь придет меня встретить? Дедушка Тревор? Мне бы хотелось опять увидеть его живым и здоровым».
Нет, никто за ней не пришел. Пейзаж оставался прекрасным, мирным, неземным – и совершенно пустынным.
Джиллиан почувствовала некоторое беспокойство. А что, если это место не такое уж хорошее? В конце концов, она не была такой уж правильной при жизни. Что, если это и есть ад?
Или чистилище?
Или здесь обитают духи, которые говорят с медиумами и сообщают им всякие глупости, чего небесные жители никогда не стали бы делать. А вдруг ее бросят здесь одну навсегда?
Как только Джиллиан додумала эту мысль до конца, то тут же пожалела о том, что си вообще это пришло в голову. Ей показалось, что она попала именно в то место, где мысли – или страхи – могут воздействовать на реальность. Разве не почувствовала она сразу какой-то гнилостный запах? Л эти голоса? Обрывки фраз, которые долетали до нее? Нечто наподобие той чепухи, что порой может присниться.
– Такое белое, что тебе ни за что не увидеть...
– Время с половиной...
– Ах, если 6 я только мог; детка…
Джиллиан крутила головой, чтобы лучше расслышать голоса. Пытаясь понять, в действительности ли она их слышит. Она вдруг испугалась: а что, если вся эта красота сейчас растворится и исчезнет?
«Господи, пошли мне хорошие мысли. Пожалуйста! Зачем я смотрела эти страшные «ужастики» по телевизору. Я не хочу видеть ничего страшного... например, как земля разверзается под ногами и оттуда тянутся ко мне мертвые руки. И не хочу, чтобы меня встречал кто-нибудь, похожий на скелет».
Просто беда! Сами мысли о том, чтобы не представлять себе эти кошмары, рождали новые смутные, страшные образы. Ее охватил страх, сказочная поляна превращалась в ночной кошмар, наполненный отвратительными, гнетущими, безумными видениями. Она в ужасе ждала, что в это самое мгновение все может измениться.
Вдруг она и на самом деле заметила некоторую перемену. В нескольких шагах от нее, над травой повисло облачко светящегося тумана. Еще минуту назад его не было. Но теперь оно становилось все ярче, освещенное пронзительно ярким светом, шедшим откуда-то издалека. Там, в самой глубине тумана, показалась чья-то тень, и она медленно приближалась к Джиллиан.
Глава 3
С начала тень выглядела как пылинка, потом как насекомое в свете лампы, потом как коршун. Слишком испуганная, чтобы убежать, Джиллиан замерла на месте. А тень все приближалась. И наконец Джиллиан смогла ее разглядеть.
Это был ангел.
Страх Джиллиан мгновенно улетучился, и она принялась с любопытством рассматривать его. Тело ангела было вылеплено из того же света, что и туман. Высокий и стройный, он то ли шел к ней, то ли летел.
«Да, это ангел, – подумала Джиллиан с благоговением, – ангел...»
Туман рассеялся, свечение погасло. Ангел стоял перед ней на траве.
Джиллиан прищурилась.
Нет, не так уж он и похож на ангела. Обычный парень, лет семнадцати, всего на год старше Джиллиан. И до чего классный – умереть, не встать!
Лицо, как у античного бога. Золотые волосы. Глаза не просто голубые, а ярко-синие. Длинные густые ресницы. И обалденная фигура. Он был отлично сложен, хотя и не сильно накачан.
Его единственным недостатком (если это можно считать недостатком) было слишком возвышенное, чтобы не сказать приторное, выражение лица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
