горло, пробормотала я.
— Лаура Кэмрин Аморано? — спросил он неожиданно мелодичным голосом так подозрительно, что даже поначалу засомневалась, я это или не я.
Но, в конце концов, ответила:
— Да.
Черепушка пристально осмотрела меня, довольно изящно для посмертия спрыгнула с козел и распахнула дверцу.
Я оглянулась на храм, из которого должна была выйти герцогиней, а выхожу студенткой, хмыкнула и полезла в карету. Усевшись на сидении, подождала, пока скелет захлопнет дверцу. Спустя еще несколько секунд, мое транспортное средство плавно тронулось.
Я выглянула в окно, наблюдая, как проносятся мимо знакомые, родные места. Вот сарай, в котором мы в далеком детстве играли с Джавиной. Вот вишневый сад, в котором мы в первый раз поцеловались с Авоном. А вот деревушка, куда я каждое утро тайком бегала за свежими булочками, потому что мама считала, что выпечка — это вредно, и не разрешала кухарке подавать ее к завтраку.
Что ж, не место грусти. Я начинаю новую жизнь в Академии колдовства имени Люпива Ужасного. Пошло это замужество в бездну! Папа прав, я слишком молода и прекрасна, чтобы хоронить себя в четырех стенах. Ведь жизнь только начинается!
Приободрив себя такими мыслями, я улыбнулась, погладила рожки и откинулась на спинку сидения.
Ну, академия колдовства, я иду!
Глава 2
Карета подпрыгнула на очередной кочке, из-за чего я ругнулась уже, кажется, в миллионный раз и потерла голову, которая снова ударилась о стенку.
Мы ехали целый день, и признаться, я уже буквально вешалась со скуки. Развлечений-то вокруг совсем никаких. Разве, что можно поглазеть на совершенно монотонный пейзаж… Но это такое себе удовольствие, конечно — весьма и весьма сомнительное.
Побарабанила пальцами по коленке и, ни на что не надеясь, отодвинула шторку, ожидая увидеть всю ту же неменяющуюся картину — поля, усыпанные еще не успевшими завянуть желтыми и голубыми цветами, с редкими проблесками деревьев. Такой же редкий, как и деревья, путник шел по дорогу, почти всегда неся огромную суму. Когда до прохожего доносился стук копыт и скрип колес, он по привычке отходил в сторону, но поворачиваясь, чурался и отскакивал с пути, осеняя себе защитным знамением Первобога.
Еще бы. Бедняги.
Поди, за всю свою жизнь мертвечинку только на погребениях и видели. Да та имела привычку как-то держать себя в рамках приличия, спокойненько лежать себе в гробу и особо не брыкаться. А этот скелет с блестящими на солнце белоснежными костями не только не думал лежать, как ему и положено, но и еще и очень даже живенько подгонял лошадок и угрожающе клацал челюстями, когда они не слушались. К слову, коняшки — тоже не будь дураками — не слушались крайне редко, и их можно было понять. Тут и живой человек-то бил их только так, а на мертвых уж и совсем положиться было нельзя.
Так вот.
Ничего нового в окне я увидеть не ожидала. Я точно знала, что до столицы, в центре коей как раз и находилась академия, еще было ехать и ехать. Мы могли добраться до нее не раньше завтрашнего дня. Отчего-то я даже и предвидеть не могла, что в нашем маршруте фигурирует остановка на ночлег. Но она была…
Кони встали перед невысоким приземистым и пузатеньким домиком, который носил гордое название таверны. Оттуда доносились пьяные выкрики, визги женщин и веселая музыка. К общей симфонии присоединялись лошади, которые ржали тут неподалеку — в стойлах, примыкающих к таверне.
Я осмотрелась, поражаясь, насколько выгодно разместился хозяин сего места — как раз на перекрестке пяти дорог. А я еще думаю, откуда в простой придорожной таверне такой наплыв посетителей. Рядом со строением стояло, по меньшей мере, десяток карет.
Кинула подозрительный взгляд на окна, в которых как раз мелькнула чья-то пьяная в стельку, но весьма и весьма довольная рожа.
Как бы ни оказалось так, что тут и вовсе мест нет. Оглянулась на своего кучера, тот ответил мне подбадривающим синим взглядом и проговорил: «Заселяйтесь», сам же принялся распрягать лошадей.
Забудем о том, что у меня совсем не было опыта в подобных вещах, я вообще дом покидала всего-то пару раз, но всегда с родителями. Выпятив грудь колесом, вздернув подбородок до небес, я глубоко вздохнула и зашагала к двери.
Та распахнулась прямо перед моим носом, едва не подарив мне восхитительный фиолетовый синяк на носу, который сочетался бы с моими синими глазами получше всяких сапфиров. Опираясь на дверь на меня смотрел паренек с немытыми сальными волосами, которые липнули к его лицу. Глаза парня были в кучку. Он пьяно икнул, вскинул голову и широко улыбнулся.
— Уйди, блюмп ты вонючий, — сморщилась я, прикладывая к носу ладонь, чтобы хоть как-то защитить себя от этого ужасного смерда, исходящего от паренька. По-моему даже те же блюмпы следят за собой более тщательно. А ведь они известные свинтусы!
Пьянчужка харкнул себе на ладонь и прилизал волосы, которые, и без того стали почти единым целым с головой.
— С превеликим удовольствием, — невнятно пробормотал он заплетающимся языком, улыбнулся шире, отчего его лицо стало еще более глупым, и рухнул к моим ногам.
Я сморщила губы и переступила через него.
Зато, какой улов! Первый день на свободе, а уже мужчины прямо таки к ногам валятся! Да, пусть мужчинка так себе, не умен, не красив, да и манеры у него оставляют не просто желать, а прямо таки молить о лучшем, но ведь это только начало!
К моему сожалению, внутри было ничуть не лучше.
Въедливый, неприятный запах мужских потных тел глубоко пропитал стены этой таверны. Не помогали расставленные на подоконниках цветы, не помогали ароматические трубки, которые дымились и торчали по углам.
Помниться матушка всегда раскуривала такие, после того, как к нам захаживал наш сосед граф Люпшо. Это был мужчина многих талантов — был он и умен, и стар, и вонюч. Не знаю, как у матушки хватало сидеть с ним положенные полчаса, а потом ссылаться на важные дела и прогонять его из нашего поместья.
Я не отняла от лица своей перчаток, которые выписала из столичного каталога моды, и которые были предметом моей личной гордости. Ведь я сама сидела над ними целую ночь и кропотливо, высунув от усердия кончик языка, пришивала к ним драгоценные камушки, чтобы у сестры лицо от зависти на утро перекосилось. В прочем, так и получилось! Какое удовольствие я испытала в тот миг, и не передать.
Прямо передо мной на пол упали двое мужланов, которые с остервенением
