Читаем без скачивания Правила секса - Брет Эллис

— Нет, я вовсе не это имею в виду, — добродушно говорит он и настаивает: — Выпей.

Эдакий типчик с причесоном. Какое ему-то дело? Он что, действительно думает, что я залезу с ним в кровать? Почему же тот человек не уходит? Тони вообще хоть посматривает сюда? Кто-то из играющих в квотерс орет Шону:

— Да, я подонок, Бэйтмен!

Джуди протискивается мимо меня, глаза навыкате. Я спрашиваю у Стива про планы. Он хочет со мной курнуть, но, если трава меня не устраивает, у него есть отличные спиды. Спасите-помогите. Интересно знать, зачем же я отправила Виктору четыре открытки, оставшиеся без ответа. Но я не хочу об этом думать и тотчас же ухожу с первокурсником. Потому что… пиво закончилось. Он спрашивает, можно ли пойти в мою комнату. Соседка, привираю я. Мы уходим. А ведь я дала себе слово, что буду верна Виктору, и Виктор пообещал мне, что тоже будет верен мне. Так как у меня было ощущение — да и сейчас тоже есть, — что мы любим друг друга. Но я уже типа нарушила эту клятву в сентябре, что было полной ошибкой, и что же я теперь делаю?

В коридоре Франклин-хауса. Рваный постер «Заводного апельсина» на двери? Нет, следующая комната. На двери календарь с Ронни Рейганом. Это что еще за шуточки? У первогодки в комнате — как его там? Сэм? Стив? — такая… чистота! На стене теннисная ракетка. Полка забита книжками Роберта Ладлема. Что это за парень? Наверняка ездит на джипе, ходит в дешевых мокасинах, а школьная подружка носила его джемпер с инициалами. Он смотрится в зеркало, проверяя прическу, и говорит, что его сосед сегодня вечером в Вермонте. Почему же я ему не говорю, что мой бойфренд — человек, по которому я скучаю и который скучает по мне, — в Европе и что я не должна ни при каких обстоятельствах этим заниматься? Он достает два ледяных «Бекса» из холодильника. Манерно. Я делаю глоток. Он делает глоток. Он стягивает свой свитер «L. L. Веаn» и футболку. С телом все в норме. Красивые ноги, в теннис, наверное, много играет. Я едва не сшибаю стопку книг по экономике со стола — я и не знала, что здесь это преподают.

— У тебя же нет герпеса или чего-нибудь типа того? — спрашивает он, пока мы раздеваемся.

— Нету, — вздыхаю я.

Лучше б уж напилась. Он говорит, мол, слышал, что у меня, возможно, есть герпес. Мне не хочется знать, от кого он это услышал. Жалость-то какая, что не набухалась. Ощущения приятные, но я не возбуждена. Просто лежу и думаю о Викторе.

Виктор.

Виктор

Сел на чартерный DC-10 до Лондона, приземлился в Гатвике, доехал на автобусе до центра, позвонил школьной подруге, которая продавала гашик, но ее не было дома. Так что я шатался, пока не начался дождь, затем доехал на метро до дома подруги и протусил там еще четыре или пять дней. Видел смену караула в Букингемском дворце. Съел грейпфрут рядом с Темзой, которая сильно напомнила мне обложку с пинк-флой-довского альбома. Написал открытку маме, но так и не отправил. Искал герыч, но ничего не нашел. Купил спидов у итальянца, на которого наткнулся в музыкальном магазине в Ливерпуле. Скурил кучу гашиша, в котором было чересчур много табака. И хотя все вокруг говорят на том же языке, что и я, — все мудачье какое-то. Почти все время дождь, все дорого, вот я и свинтил в Амстердам. Кто-то играл на саксофоне на Центральном вокзале — было приятно послушать. Остановился у каких-то друзей в чьем-то подвале.

В Амстердаме тоже курил немерено гаша, но посеял весь запас в каком-то музее. Музеи, надо думать, были прикольные. Куча Ван Гога и Вермеера — сильно. Слонялся по местности, съел кучу пирожных и кучу красной сельди. Все голландцы говорили по-английски, так что, к счастью, по-голландски мне говорить не пришлось. Хотел взять машину напрокат, но не получилось. Правда, у ребят, у которых я остановился, были велики, и как-то я поехал кататься и увидел кучу коров, гусей и каналы. Я свернул на обочину, накурился и заснул, проснулся, сделал кое-какие записи, слопал марку, сделал несколько рисунков, а потом пошел дождь, и я порулил в Денувер, в молодежный хостел, где жили несколько клевых немцев, которые почти не говорили по-английски, а затем вернулся обратно в Амстердам и провел ночь с невероятно тупой немкой. На следующий день сел на поезд до Арнема, где в музее Креллер-Мюллер была куча классного Ван Гога. Послонялся по саду и все пытался накуриться, но ни у кого не было спичек. Потом меня подбросили до Кёльна, потом я остановился в худшем, не шучу, молодежном хостеле Бонна, переполненном конкретными ебанько, и находился он слишком далеко от центра, так что делать было нечего. Выпил пива и отправился на юг через Мюнхен, Австрию и Италию. Была тема доехать до Швейцарии, и я решил, хуй ли, почему бы и нет? Закончилось все тем, что я провел ночь на автобусной остановке. Болтался по Швейцарии, но погода была плохая, и все слишком дорого, и меня особо не впирало, так что я сел на поезд, а потом продолжил автостопом. Огромные, совершенно невероятные горы и сюрреалистические дамбы. Нашел молодежный хостел, а потом пара из той же гостиницы — им едва за тридцать — подбросила меня до юга. Я провел пару дней в Швейцарии, а затем сел на автобус до Италии, после этого автостопом добирался до городишки, где жила подруга по колледжу, она уже отучилась, и я был типа влюблен в нее, но потерял ее телефон и даже не был уверен, что она в Италии. Так что я бродил по окрестностям и познакомился с отличнейшим парнем по имени Николя, который носил загеленные назад волосы и солнечные очки «Уэйфэрер», любил Спрингстина и непрестанно спрашивал меня, бывал ли я когда-нибудь на его концерте. Вот тогда я и почувствовал себя идиотом потому, что я — американец, но продолжалось это не слишком долго, так как в итоге меня подбросил один француз на белом «фиате», в котором на невероятной громкости играл Майкл Джексон. Затем я побывал в каком-то городе под названием Брэндис, или Блэнди, или Бротто. Детишки ели мороженое, во всех кинотеатрах показывали фильмы с Брюсом Ли, а все девчонки принимали меня за Роба Лоу или что-то типа того. Я по-прежнему был в поисках этой девчонки — Джейме. Натолкнулся на чувака из Кэмдена, тусующего здесь по Итальянской программе, и он сказал мне, что Джейме в Нью-Йорке, а не в Италии. Во Флоренции было прекрасно, но слишком много туристов. Я снюхал кучу спидов и провел без сна трое суток, блуждая по окрестностям. Съездил в этот крошечный городок Сиену. Курнул гаша на ступеньках церкви Дуомо. Познакомился с классным немцем в старом замке. Потом поехал в Милан, где завис с парнями в каком-то доме. Спал в большой двуспальной кровати с одним из них, который постоянно слушал Smiths и хотел, чтобы я ему подрочил, что меня не впирало, но идти было некуда. Рим был огромным, там было жарко и грязно. Видел много произведений искусства. Провел ночь с каким-то парнем, который сводил меня поужинать в ресторан, и я долго стоял под душем в его доме, и, полагаю, это того стоило. Он отвел меня на мост, где вроде бы Гектор отбивался от троянцев или что-то вроде того. Я пробыл в Риме три дня. Затем я поехал в Грецию, и у меня ушел день на то, чтобы добраться до места, откуда отправлялся паром. На пароме я добрался до Корфу. Взял там в прокате мопед. Потерял его. Сел на очередной паром и направился в Патрас, а потом в Афины. Позвонил подруге в Нью-Йорк, которая сказала мне, что Джейме не в Нью-Йорке, а в Берлине, и дала мне телефон с адресом. Затем я отправился на острова, поехал на Наксос, в городе оказался очень рано. Сходил в туалет, и парень хотел за это десять драхм, но у меня, кроме немецкой марки, не было ничего, так что вместо этого я отдал ему свой «Свотч». Купил хлеба, молока и карту и пошел гулять. Видел много ослов. К ночи прошел полгорода. Набрел на археологические раскопки и сбился с тропы, по которой шел. Тогда я просто накурился и смотрел на закат. Было красиво, так что я спустился к воде и наткнулся там на парня, который бросил Кэмден. Спросил его, где искать Джейме. Он ответил, что либо в Скидморе, либо в Афинах, но не в Берлине. Затем я поехал на Крит и чпокнул там какую-то девицу. Отправился в Сан-Торини, место великолепное, но туристов пруд пруди. Сел на автобус до южного побережья, отправился на Мальту, от которой меня затошнило. Продолжил автостопом. Затем вернулся на Крит, провел день на пляже, забитом немцами, купался. Затем еще погулял. Собственно, все, чем я занимался на Крите, — гулял. Толпы туристов были везде. Так что я отправился на нудистский пляж. Потусил там, разделся догола, слопал йогурт и плавал с чуваками из Югославии, которые жаловались на инфляцию и хотели сделать из меня социалиста. Я купил маску и плавал с ней, мы ловили осьминогов, забивали их прямо на пляже и ели. Я познакомился с одним канадцем, который отсидел за угон автомобиля, мы тусили вместе и разговаривали о международной ситуации, пили пиво, снова ловили осьминогов, потом съели кислоты. Это продолжалось три дня. У меня загорела задница и член. Один из югославов научил меня петь песню «Вorn in the USA» [1] по-югославски, и мы часто распевали ее все вместе. Занять себя больше было нечем, так как всех осьминогов мы перебили, и я выучил все песни Спрингстина на югославском, так что распрощался и уехал с нудистского пляжа. Поездил еще какое-то время автостопом, видел до фигища ослов, нашел комикс с Дональдом Даком на греческом, валявшийся у кого-то во дворе. В Греции, пока я ездил автостопом, меня подобрал один грузовик, груженный дынями, и этот старый козел домогался меня, а потом на меня набросились собаки. И я по-прежнему не знал, где Джейме. Доехал до Берлина, но адрес оказался неправильным. Остановился в очередной молодежной гостинице. Мне понравилась баухаузовская архитектура, которую в Америке я ненавижу, но здесь она смотрелась хорошо. Поездил автостопом, сходил в тучу баров, познакомился с кучей панк-рокеров, много играл в шашки, на бильярде и курил гашиш. Не смог сесть на самолет из Берлина, так что отправился обратно в Амстердам, где в районе красных фонарей меня ограбили двое низкорослых черных.