Читаем без скачивания Рожденный диким (ЛП) - Эндрю Николай

Глава 2

Сестина

По сторонам дороги отсутствуют какие-либо знаки или подсказки относительно того, где мне нужно свернуть.

Я почти в панике, но все же не могу не думать о том парне в магазине. Я никогда не видела никого похожего на него. Огромный, конечно, но этого слова недостаточно. Его фланелевая рубашка облегала его торс, так что каждая выпуклость и выступы ударяли по тонкой ткани изнутри. И выступы, которые я видела, не заканчивались выше пояса… то, что я увидела внизу, не было похоже ни на одну книгу по анатомии, которую я когда-либо читала.

Его волосы были черными, как самая темная, самая глубокая бездна ада. Борода такая же черная, окладистая и аккуратная одновременно, ниспадающая на несколько дюймов ниже подбородка. Глаза, которые, я уверена, должны были быть зелеными, но казались жёлтыми.

Затем были зубы… Клянусь, я видела длинные толстые резцы, когда он рычал и его губы оттягивались назад. Но, возможно, это было мое воображение. Или он мог быть каким-нибудь фанатом косплея, который не знает, когда игра кончается и начинается настоящая жизнь.

Тем не менее, я уверена, что он следил за мной. Наши взгляды встретились в том туристическом магазине, и он скрылся из виду, как будто я могла забыть о его присутствии.

Признаюсь, мой инстинкт «бей или беги» сработал, когда он преследовал меня через дорогу. Но сейчас?

Теперь, когда между нами некоторое расстояние, и мой прилив адреналина закончился, то, что заменило элемент страха, — что-то совершенно другое и все же переплетенное. Вспышка. Мерцания изображений. Картины в моей голове, даже когда я пытаюсь моргнуть и качаю головой.

Занимаюсь с ним кое чем. Тем, что никогда не делала.

Мужчина из моих фантазий всегда был неоднозначным. Скорее расплывчатая человеческая форма, чем какая-то конкретная. И это всегда сладко. Уложил меня в мягкую траву под сенью листьев, нежно поцеловал, снял с себя рубашку, а потом приподнял мое платье после надлежащей свадебной церемонии. Такие фантазии я читала в сборнике христианской эротики моей мамы, о которых она не думает, что я знаю.

Но сейчас?

Теперь, когда я пытаюсь сохранить джип, купленный неделю назад за подозрительно низкую цену, на дороге, чтобы мы не скатились с отвесной скалы сбоку, я могу думать только о том, каково было бы, если бы его рука надавливает мне на голову, толкая меня на колени, когда я широко раскрываюсь и каким-то образом обхватываю ртом этот… этот… член.

— Господи, — бормочу я, поправляя очки на переносицу и тяжело дыша. — Где во имя брауни с шоколадной помадкой, находится этот кемпинг?

Я смотрю на карту, которую купила в магазине для кемпинга, в сотый раз жалея, что не взяла с собой электронный GPS. Карта была дешевле, но я почти уверена, что свернула не туда, и если меня убьют, на что я все равно буду тратить эти дополнительные деньги? Просто я не знаю, откуда возьму следующую зарплату. У меня нет работы, я не могу позвонить своей семье, или мои родители будут настаивать на том, чтобы я вернулась домой — они скажут мне, что были правы, и я действительно не могу справиться самостоятельно — и у меня действительно нет какие-либо навыков, о которых я могла бы рассказать. Так что экономия денег, чтобы я могла платить за аренду, является приоритетом номер один.

Вот почему этот поход — настоящая катастрофа.

Я знала, что это глупая трата денег. Мне даже не нравится идея кемпинга. Мысль о том, чтобы спать в палатке, где между мной и какими-то монстрами, гуляющими по ночам, всего лишь один кусок ткани, не является моим представлением о веселье. Но когда эта толпа девчонок из школы включила меня в свои планы, мое эго взяло верх, и я чуть не упала в обморок от возможности испытать на себе их популярность. Может быть, завести новых друзей из толпы. Посмотреть, каково это — хоть раз жить высоко в пищевой цепочке.

Только, похоже, сейчас это не входило в их планы. Для них это был шанс отправить меня сюда одну и показать, что я никогда не буду одной из них. Они ждут, что я сдамся, поеду домой. Может быть, они даже поприветствуют меня на этой проклятой ночевке, но, вероятно, это просто возможность раздеть меня до нага, пока я сплю, и выгнать меня из дома, чтобы мне пришлось идти домой пешком.

По моему ограниченному опыту, я обнаружила, что популярно быть близким родственником подлости. Это также в значительной степени то, что сказал мне мой единственный настоящий друг. Я должна была послушать Харриет. Она пять лет ходила в настоящую школу, прежде чем ее мама и папа разошлись и решили послушать моего дядю Джорджа вместо того, чтобы искать психолога, как нормальная пара. Так что она знает, каково это в реальном мире. Она, наверное, так же умеет читать карту.

Но если есть что-то, что я узнала о себе за последние два месяца, с тех пор как у меня появилось место где я могу свободно дышать, так это то, что я упряма, когда дело доходит до моих собственных ожиданий от себя. Так что к черту их. К черту Рейни. К черту Синди. К черту каждую из этих девушек. Пусть переночуют, потому что я еду в кемпинг, за который уже заплатила. Я останусь по крайней мере сегодня вечером и докажу себе и всем остальным, что я не хрупкий цветок, которым они меня считают.

Если бы я только могла найти проклятое место.

Дорога делает крутой поворот налево, и я ругаюсь, выворачивая руль, уверенная, что усилитель руля работает изворотливо. Машина трясется, когда подпрыгивает на рыхлых камнях, и я в панике сбрасываю газ, возвращая контроль, удерживая ее на дороге. Все равно, что осталось от дороги. Высокие сосны вырисовываются с обеих сторон, сужая путь, пока ветки не царапают бока джипа. Я должна наслаждаться их свежим ароматом, но я не могу. Мои инстинкты кричат мне, чтобы я ехала, чтобы добралась до ровной поверхности, поскольку я пересматриваю свои решения, ведущие к этому моменту, как я сделала после телефонного звонка ранее. Их смех звенит у меня в голове, дразня меня за то, что я достаточно доверчива, чтобы отправиться сюда в одиночку.

Должна ли я вернуться? Где бы мне хотя бы развернуться? Есть ли даже кемпинг, куда можно поехать?

О том, чтобы спуститься задним ходом по этой утесистой дороге, не может быть и речи, поскольку мои навыки вождения в дикой местности не на должном уровне, но она такая крутая, что мне приходится постоянно крутить машину, чтобы поддерживать скорость движения вперед. Мои руки начинают потеть, нервы на пределе, и я нажимаю на педаль газа, чтобы подняться по склону. По крайней мере у меня полный привод, да? Я имею в виду, что он все еще должен функционировать. Если бы это было не так, машина бы вообще поехала? Это должно было быть то, что я проверила перед всем этим.

— Чёрт! — кричу я, удивляя себя этим словом, когда машина кренится влево, земля подо мной внезапно рушится, и раздается сильный хруст, когда джип кренится в сторону. Паника пронзает мое тело, а в ушах свистит пульс.

Я дергаю руль, но, к моему ужасу, он не меняет направление, в котором я еду, поскольку гравитация берет верх. Я нажимаю на тормоза, затем нажимаю на ручной тормоз, изо всех сил пытаясь удержаться на своем сиденье, но это не имеет никакого значения, поскольку грузовик каким-то образом петляет между соснами, скользя вниз и вокруг, и, прежде чем я успеваю осознать это, я вижу огромное синее пространство, нарисовавшееся передо мной.

Мой крик ужаса наполняет джип, машина неумолимо скользит к краю обрыва. Я задыхаюсь, ремень безопасности врезается мне в грудь. Чем ближе я подбираюсь, тем больше я вижу всего лишь падение.

Падение, в котором никто не смог бы выжить.

С последним всхлипом я отпустила руль, закрыв глаза руками. Если я вот-вот упаду с края, я не хочу этого видеть. Я произношу безмолвную молитву, прося о скорейшем завершении, затем готовлюсь, когда машина дергается, и в моем сознании внезапно появляется его образ. Он, во всей своей красе, схватился за заднюю часть джипа и каким-то образом удержал его, не дав ему упасть навстречу гибели, и мне вместе с ним. Почему я так думаю? Парень, которого я видела всего одну секунду, и теперь он моя последняя мысль во всем мире? Возьми себя в руки, Сестина. Я крепко прижимаю руки к лицу, скрывая сцену, к которой мчусь, и пытаюсь думать о чем-то другом, кроме больших страшных мужчин.