работа.
Собрали всё оружие, что представляло ценность, кучу костяных артефактов. Прям реально кучу. Ну и нашли личные вещи жертв людоедов. Отнесём в ближайший город.
Куда мы и направились. Оставаться на этом острове желания никакого нет. Да и всё, что нужно было, я уже нашёл. Нет смысла здесь оставаться.
Так что мы двинулись дальше. Я и Ева везли девчат, пока те отдыхали и морально восстанавливались. Но это и правда было тяжело.
Следующие четыре острова мы преодолели без проблем. Просто шли вдоль обрыва. На самих островах, конечно, было немало интересного, но мы ограничены во времени. И так уже две недели на всё потратили. А нам ещё до дома добираться несколько дней.
На пятом мы переночевали, на шестом разграбили ореховые деревья, а на десятом устроили небольшую резню для обитающих там монстров, которые напоминали обезьян. Мне нужны были их органы. Особенно печень. Она невероятно ценна и нужна для зелья. Да и мясо вкусное.
Переночевав, мы двинулись дальше и вскоре прибыли в город под названием «Последний перекрёсток». И да. Это последний город на нашем пути. Далее дикие, почти неисследованные земли. И всё, что было до этого, можно сказать, детская песочница.
Город находился в огромном пне. Действительно огромном. Но имеющем идеальный срез почти под самый корень. И если там полкилометра только пень, то какой высоты было это дерево?..
Сам остров представляет собою скалу, на которой ничего не росло. Ну, кроме пня, конечно же. А вот корни этого пня были раскинуты на многие километры и соединялись с десятками островов. Однако лишь семь островов вели к следующим островам. И один из них тот, который приведёт нас цели.
Вот только… Дед — скотина. Тот ещё троллюга. Сейчас я осознаю, что шансов добраться до шестьсот восьмого острова, у нас практически нет.
Я, конечно, попробую, но как только закончится время, мы двинемся домой.
— Выглядит впечатляюще, — произнесла Аня. — Но как мы туда попадём?
— М-м-м-м, по воздуху… — в моей руке появился парашют.
Мы находились на острове-тупике, который куда выше, чем Перекрёсток. С него можно прилететь на острова, куда ведут корни Перекрёстка. Что мы и сделали.
Крики, визг радости Евы, и мы двадцать минут спускались на нужный остров. А я напомню, что буря ещё не закончилась. И не закончится в ближайшие три месяца…
Так что нас неплохо помотало ветерком. Но я ранее прикупил артефактов, так что прилетел, куда нужно, и за верёвки притянул остальных. А далее мы пришли к большому корню, в котором был проход.
Люди прямо в корне выбили тоннель. Вот по нему мы и добрались до города, где нам пришлось заплатить за вход… И вот, мы в печально известном Перекрёстке.
— По сути, это не город, а лагерь охотников. Ну и тех, кто хочет заработать на них, — объяснял я девчатам, шагая коридору. Здесь всюду висели плакаты с планом города. Он двухуровневый. На первом — большой рынок, бары, мастерские и многое другое. Второй — жилой.
Вот на второй мы и пошли.
— Эти бомжи — охотники?.. — не скрывая своего презрения, поинтересовалась эффектная пепельная блондинка. На ней сейчас была кофта да прямые брюки. На улице прохладно.
Коридор здесь широкий, и потолки в три метра. А слева, у стены, сидел бомжеватый мужчина и пил из горла.
— Когда-то был им. Но что-то сломило его. Такое бывает, когда погибает вся команда, или происходит что-то более шокирующее. Вернуться домой он не в силах, слишком слаб для этого и, вероятно, уже много лет здесь живёт, — объяснил я, глядя на грязного лохматого мужчину.
— Точнее, влачит жалкое существование, — поправила меня Аня.
Спорить не стал, но такие вот люди не редкость. И я не только про Проклятый мир. А вообще. Убийцы чудовищ как правило одиночки. Они либо умирают, либо выживают, а если чувствуют, что больше не тянут эту профессию, уходят на пенсию.
Но я имею в виду обычных убийц чудовищ. У древних родов, как Зябликовы, всё сложнее. Мы всегда движемся вперёд и развиваемся. Остановка для нас означает смерть…
Пройдя дальше, мы наткнулись на группу из двадцати охотников. Пьяные, весёлые и при этом вооружённые. Да. С безопасностью тут проблем, погляжу, никаких. Её тупо нет… Но хозяин лагеря не допустит откровенного беспредела. По крайней мере, иначе его бы самого уже убили.
— Воу, ребят, поглядите какие ципы!
— Похоже, новеньких привезли.
— Круто. У меня уже в штанах тесно, ха-ха!
— Я б вдул.
Охотники загалдели, а у меня голова заболела, пытаясь понять, кто что говорит. Тяжело читать поверхностные мысли толпы людей. А так говорят они на османском. Болгары, похоже, или греки.
— Не знаю, что они говорят, но мне обидно, — фыркнула Аня и, вытянув руку, создала в ней ледяной клинок. Рядом с Олей появился кролик-качок, а Лиза лишь зевнула.
— Вы ошиблись. Идите себе, пока целы, — посоветовал я, помахав шерстяными лапами.
— Просим прощения…
Те поспешили уйти, а мы проводили их взглядом. Ну и пошли дальше. Разве что Оля кролика решила не отзывать. Даже больше. Она залезла на его ручки. Ну и в щёку чмокнула. А этот кролик сейчас выглядит так, будто он детей ест на ужин и вообще какой-то кровожадный маньяк… Однако, стоит ему выпустить шёрстку, как сразу становится милым белым шариком…
В скором времени мы прибыли на второй этаж и попали…
— Бордель какой-то, — фыркнула вечно недовольная пепельная блондинка.
— Да и пошла ты! — раздался выкрик, и мы увидели крепкого мужчину, которому грудастая дама лет тридцати пяти показывает средний палец. Он собрался вниз, но увидел нас, поднявшихся на этаж. — А вот ради таких… я готов и раскошелиться!
Он прямо слюну пустил на четырёх женщин и подскочил к нам.
— По чём? — указал он на Аню, но я резко схватил его за палец и сломал его.
— Это моя женщина, говна кусок.
Откинув в сторону вопящего придурка, мы прошли дальше и под взгляды стоящих тут проституток, которых нашлось под десяток, направились к окошку, где продавали жильё. Точнее, сдавали в аренду. И там были таблички на нескольких языках, в том числе и русском.
— Большие квартиры есть? — заглянул я в окошко, где сидела грудастая дамочка с таким декольте, что, когда та наклонилась, я увидел всё, что скрыто.
— Хм, — она посмотрела на мою компанию
