Утром в понедельник Буковский сидел в кабинете главного редактора.
— А вы не преувеличили достоинств Игоря Леонидовича? — голос главного звучал хрипловато, наверное, от скрываемого волнения. — В конце концов, на европейском пароме Игорь Леонидович спасался от российских налоговиков. Не будем скрывать, в России Игоря Леонидовича вспоминают с неприязнью.
— Об усопших только хорошее.
— Ладно. Пусть так. Но с чего вы взяли, что творческий диапазон госпожи Бабуриной слишком быстро заполнил реальную нишу ее нравственного влияния? — голос главного понемногу накалялся. — Откуда вы почерпнули характер ее профзаболеваний? Откуда такое знание холодной логики, острого ума и делового чутья Ивана Георгиевича? Кто мог позволить столь известному человеку чинить сапоги и заниматься сбором листьев в ботсаду на окраине Новосибирска?
Левое веко главного нервно задергалось.
— Кто подписывал номер в печать?
— Я сам и подписывал.
— Как? — главный осекся.
— Как обычно. Ночное дежурство. Надеюсь, вы не собираетесь и дальше растрачивать мое время так…
— …бездарно?
Буковский согласно кивнул.
— «Ежедневник» — серьезный орган, — главный пока справлялся с волнением. — У нас тридцать тысяч читателей. Мы удостоены двух правительственных наград и пяти профессиональных премий. Да, Буковский, признаю, с вашим приходом мы существенно подняли тираж «Ежедневника», но за счет чего? Вы написали о финансовом кризисе, тираж мгновенно подскочил, но пришлось выплачивать штрафы за неверно истолкованную информацию. Вы взяли интервью у министра энергетики, тираж опять подскочил, и опять у нас неприятности, а телевидение отказывается с нами работать. А что это за скандальная история с докторской диссертацией господина Николаева? Да, да, мы с уважением относимся к известному бизнесмену, он зарекомендовал себя талантливым и деятельным человеком, город немалым ему обязан, его благотворительность не знает границ, возможно, он и впрямь заслуживает ученой степени, но почему археологии, Буковский? Почему археологии, а не экономики, не философии, в конце концов?
— В школе я посещал археологический кружок.
— И этого хватило, чтобы написать ученый труд?
— Каннибализм, особенно в годы кризиса, тема беспроигрышная, — удовлетворенно кивнул Буковский. — К тому же господин Николаев не жалеет денег, когда речь идет о будущем.
— О его собственном, о его личном будущем! — еще негромко, но уже яростно уточнил главный. — Пожалуйста, не путайте будущее господина Николаева с будущим «Ежедневника» и всей России. Да, знаю, знаю! Наш «Ежедневник» расхватывают, как модный детектив, колонки некрологов вырезают и наклеивают в памятные альбомы. Но чем вызван такой успех? Чем?
— Правильным соотношением характера избранных нами героев и их жизненными успехами, — Буковский не страдал ложной скромностью. — Я всегда стараюсь подчеркивать сильные стороны героев и затушевываю сложности. Немного косметики никому не повредит, особенно покойникам, правда? — он посмотрел на главного, но подтверждения своей правоты не дождался. — Конечно, я признаю, что Игорю Леонидовичу скорее всего на родине грозила тюрьма, но его близким важнее знать, что не погибни Игорь Леонидович на том пароме, они не сопровождали бы сейчас на кладбище вполне официальную торжественную процессию, а толпились бы в неуютной приемной генерального прокурора.
— А чем еще вы объясняете успех ваших некрологов?
— Исключительной доходчивостью поданного материала.
— Но столько некрологов сразу! Столько! Перечислите мне весь ваш мартиролог.
— Игорь Леонидович Мартьянов, крупный бизнес, — хищно, как орел, кивнул Буковский. — Госпожа Бабурина, кандидат в депутаты. Иван Георгиевич Сушков, бывший депутат, лидер левых. Неистовый, скажу вам, человек во всех, кстати, проявлениях — и в сауне, и на трибуне. Госпожа Кондакова, средний бизнес. Умеренный темперамент, классический профиль, умеренная тяга к истине. Господин Дугин-Садов, второй зам главного прокурора, застрелен в Москве, он наш земляк, кому как не нам отдать погибшему последние почести? Господин Трешкин. Извините, что перечисляю не в алфавитном порядке. Чем неожиданней материал, тем он привлекательней, правда? Это азы журналистики. Братья Билялетдиновы — производство сельхозмашин. Следить за качеством, в конце концов, обязаны соответствующие органы. Дарья Ивановна Баканова — учительница средних классов, лучшая по профессии. Некий неизвестный, своего имени не помнит, подобран на улице Александра Донского. В самом деле, почему бы в «Ежедневнике», органе свободном, демократичном, не появиться некрологу, посвященному простому российскому бомжу? Ну да, последнюю ночь своей жизни он провел в морге, такие ошибки бывают, но умер все-таки в реанимации. И охранники Душко и Душко вовсе не евреи, как писали в желтом «Бизнесе», а всего лишь однофамильцы. Алкоголик Иванов, сбежавший из психушки, тоже заслуживает человеческого внимания. Даже серьезные ученые подозревают, что у асоциальных элементов наблюдаются зачатки души…
Не дождавшись одобрения, Буковский закончил:
— Хотелось, чтобы наши горожане запомнили всех. И депутатов, и бизнесменов, и маленьких людей из предместья. Я имею в виду гражданку Королькову и гражданина Чурбанова. Они сгорели не потому, что любой брошенный под ноги окурок непременно вызывает пожар, а потому, что из-за тесноты, из-за бедности, из-за великой их неустроенности и смирения украденный бензин они хранили прямо под кухонным столом. А покойный господин Фторов был даже литератором. То, что он сел за руль в пьяном виде, не умаляет его достижений в искусстве. И господин Дубов не всегда был вором. В пятом классе посещал изостудию «Горизонт», я сам разговаривал с его родителями, — Буковский внимательно посмотрел на главного.
— При нынешней популярности «Ежедневника» сажать на мое место можно любого. Курс задан.
— Так, так. Любого. А вы чем намерены заняться?
Буковский давно ждал этой минуты. Может, много лет. Написать докторскую диссертацию по каннибализму — это легко! Высечь ученых ребят из NASA — это еще легче. Но истинный талант нуждается в росте. О смерти охранников Душко и Душко, признался Буковский, я узнал чуть ли не за час до их преждевременной смерти. А в интервью с министром энергетики допустил лишь некоторые преувеличения, в тяжелый кризисный год такое допустимо. Люди в панике, люди ищут ответов на многочисленные вопросы, я обязан помочь. К чему хитрости? Я спрашиваю людей: вас страшит будущее? Они отвечают: страшит. Я спрашиваю: вы не понимаете антикризисных мер, чиновники говорят на языке, для вас непонятном? Они отвечают: не понимаем ни кризисных мер, ни чиновников. Я успокаиваю: тогда я вам помогу. Я объясню вам слова и дела чиновников. И слова министра, кстати, я объяснил вполне адекватно. «Резервные фонды? Забудьте! Резервных фондов хватит только на бонусы госчиновникам. Поддержка национальных банков? Забудьте. Банки ориентированы на запад. В этом плане приятно, конечно, отметить работу господина Плешкова, на западе он даже объявлен в розыск, но семь миллиардов государственной помощи он немедленно слил в сторону Китая. Пенсии? Выходные пособия? Забудьте! Разводите кроликов, выращивайте морковь. Приемлемо все, что быстро растет и быстро размножается». Так что теперь, — посмотрел Буковский на главного, — я хотел бы заняться частным расследованием.
— Каким еще расследованием?!
— Дать подсказку?
— Валяйте.
— Джон Парцер… Обри Клейстон… Курт Хеллер… Александр Валькович… Доктор Ким…
— Какой Ким? Тот, что стучит на барабанах в «Галатее»?
— Нет-нет, Ким из Кимхэ, доктор наук, физик.
— Они что, все разом умерли?
— Ну что вы, Валькович жив, — успокоил Буковский главного. — Видимо, жив и кореец. Почти жив немец Курт Хеллер. Коренной берлинец, попал в автокатастрофу. А вот Парцеру и Клейстону действительно не повезло. Слышали об информационных утечках в Церне?
— В Церне?
— Ну да, в Швейцарии.
— Даже не надейтесь! События в Церне нас не касаются!
— Не касаются? Вы сейчас говорите, как обыватель, — Буковский хищно повел орлиным клювом, простите, носом. — Речь идет о миллиардах евро, не забывайте, мы живем в кризисную эпоху. В опыты физиков в Церне вколачивают миллиарды евро. Вы вдумайтесь — миллиарды! Наше право знать, правильно ли ученые крысы распоряжаются деньгами налогоплательщиков. Вот вы лично что думаете о перечисленных мною господах?
Главный ничего о них не думал. О некоторых, похоже, даже и не слыхал, что Буковского нисколько не удивило. Все пятеро, объяснил он, являются крупными учеными. Доктора наук, авторы глубоких исследований, а Александр Валькович — член-корреспондент Российской академии. В Церн наезжают вахтенным способом. Работают на большом адронном коллайдере. Это ускоритель заряженных частиц на встречных пучках, построен для разгона протонов, чтобы обнаружить как предсказуемые, так и непредсказуемые продукты их соударений. То, что Церн далеко от Новосибирска, не делает проблему малозначимой. Свиной грипп тоже появился не в Коченеве, правда? Вспомните видеоролик, который уже полтора месяца крутят все ведущие мировые телеканалы.
