— Насколько мне известно, он сейчас должен находиться в Цюрихе, если опять куда-нибудь не уехал в поисках древних знаний.
— Герр Эрфолг, вы постарайтесь, пожалуйста, найти вашего знакомого в ближайшую неделю, и с паспортами прийти в наше представительство, — Мартин достал из кармана записную книжку с карандашом и написал на листке адрес в Цюрихе. Вырвав листок, он протянул его мне и с улыбкой сказал: — Заявку на выдачу приглашений от нашего института и необходимых разрешений на двух человек я подам завтра после обеда.
— Хорошо, герр Шмид. Постараюсь за неделю найти своего знакомого и уговорить посетить столицу Германии. А теперь я прошу всех к столу…
Несмотря на то, что во всём мире шла война, а в нейтральной Гельвеции уже была введена карточная система, в пивной подавали не только всем известные варёные баварские колбаски, но и прекрасно приготовленную свиную рульку с овощным гарниром, а также швейцарское фондю. Как я узнал позднее, многие продукты и спиртные напитки доставлялись в кантон контрабандой. Густав с Вальтером вовсю налегали на тёмное пиво, не забывая закусывать, лишь только Мартин предпочитал наслаждаться французским коньяком с лимоном, часто забывая о том, что на нашем столе было полно всякой закуски и различных горячих блюд. Мне пришлось, сославшись на свой преклонный возраст, запивать приготовленные блюда хорошим чаем, ибо подаваемый чёрный кофе я не очень люблю.
Примерно около часу я отдавал должное кухонным творениям местных поваров, и лишь изредка, короткими фразами, поддерживал неспешный разговор за столом. В основном общались Вальтер и Густав. Они не забывая про пиво, начали с обсуждения каких-то вин и сортов винограда, затем плавно перешли на разговоры об идущей в мире войне, а вскоре вновь вернулись к своим виноградникам. Я был занят принесённой едой, а Мартин больше уделял внимания коньяку, чем разговорам за столом. Так что не удивительно, что через некоторое время молодой Шмид быстро опьянел и его начало клонить в сон.
— Мартин, ты чего опять набрался? — спросил брата старший Шмид. — Я же тебе постоянно говорю, что надо знать меру. Сходи на улицу, проветрись. Ведёшь себя так, что мне перед людьми за тебя краснеть приходится.
— Не беспокойтесь, Вальтер, можете продолжать ваш разговор с Густавом, а я схожу с вашим братом на улицу. Недалеко от входа я видел лавочку. Мартин немного подышит свежим воздухом и мы вернёмся за стол.
— Благодарю вас, герр Эрфолг, за заботу. Так-то Мартин парень не плохой, вот только меры в питье крепких напитков не знает.
Я вывел Мартина из пивной на улицу, усадил его на ближайшую кованную лавочку с ложем и спинкой из деревянных реек, и сам присел рядышком. Лёгкий вечерний ветерок сделал своё доброе дело, через четверть часа молодой Шмид начал помаленьку приходить в себя, а я сидел и думал над тем, каким же образом мы будем выяснять в Германии, из-за чего появились помехи в работе наших порталов.
— Осуждаете меня? — неожиданно вывел меня из раздумий пьяный голос Мартина. — Вальтер же успел вам пожаловаться, что я пить не умею.
— Пить коньяк или нет, вам решать, герр Шмид. Не ждите от меня каких-либо наставлений. Я совсем о другом сейчас думал.
— О чём же, если это не секрет?
— Нет никакого секрета. Герр Мюллер мне много рассказывал, что вы трудитесь в институте, где изучают различные древности, да и вы сами сие не только подтвердили, но ещё и пригласили к себе в гости. Вот я думал над тем, что если вы в состоянии опьянения заявитесь в свой институт, то можете ненароком старинные амфоры или же какие-нибудь редкие черепки привезённые с раскопок разбить. Хорошо если вы только выговор от своего начальства получите, а ведь за такое поведение вас и уволить с работы могут. Представьте, каково будет вашему брату Вальтеру? Он же ведь всем знакомым с гордостью сообщает, что его брат Мартин занимается наукой и трудится в государственном институте в Германии. А теперь представьте на минутку, что с ним будет, когда ему кто-нибудь из завистников ненароком сообщит, что его младшего брата выгнали с работы за пьянство.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ах, вот вы о чём, — пьяно усмехнулся Мартин. — Не переживайте об этом, герр Эрфолг. В наш институт я пьяным никогда не прихожу, да и разбивать у нас, можно сказать, нечего. Так как мы не занимаемся изучением старинных амфор и редких черепков. У вас, похоже, так и остался старый взгляд на науку, который сложился у многих людей в прошлые века. Современная наука Германии оставила далеко позади, все старые научные изыскания европейских мыслителей и учёных.
— Значит по-вашему, теперь уже не нужно изучать древние манускрипты в которых записаны легенды, мифы и предания прошлого?
— Я такого не утверждал. Древние манускрипты и сейчас нужны, но только для других задач и целей.
— Не понял я вас, герр Шмид, что значит «для других задач и целей»? Можете привести хотя бы один небольшой пример?
— Пример привести можно. Вот только поймёте ли вы его? Скажите мне, герр Эрфолг, что вы слышали о волновой физике и приборах созданных на её основе?
— Вы меня сейчас спрашиваете о волновых резонаторах Николы Теслы в Северной Америке? Слышали о его башне для получения электричества из эфира? Или вас всё же больше интересует, что написано «о волновой структуре нашего мироздания», в древних манускриптах, у тибетских и гималайских монахов? — увидев удивлённое лицо Мартина, я сразу же ему пояснил: — К вашему сведению, герр Шмид, о тех событиях и древних текстах, писалось множество научных или около научных статей, как в конце прошлого века, так и в начале нынешнего. Так что я вам ничего нового не сказал. Если они вас заинтересуют, то советую посетить библиотеки, там они должны быть.
— Странно, мне об этих статьях ничего не говорили. Ну что же, в таком случае будет проще привести вам небольшой пример, — пьяно усмехнувшись, сказал Мартин. — Представьте себе некое устройство, напоминающее небольшой колокол, высотой около метра. При подаче электричества устройство начинает излучать бледно-голубой свет, но не это главное. В отдельном помещении, расположенном на значительном расстоянии от устройства, находится небольшая группа ученых, с мистическим складом ума. Так вот, во время свечения данного устройства, эти учёные начинают получать определённые знания из потустороннего мира. Полученные знания записываются, а потом сравниваются с древними манускриптами. Вы можете мне сейчас не поверить, герр Эрфолг, но полученные таким образом тексты и чертежи различных устройств из потустороннего мира, оказались намного полнее и подробнее всех тибетских и гималайских манускриптов.
— Я вам верю, герр Шмид, тем более, что тибетские и гималайские монахи во время своих медитаций, тоже могут получать знания из потустороннего мира. Правда, им никакие устройства и электрические приборы для получения различных знаний не нужны. Можете сами попробовать заняться медитацией, думаю, что у вас сие должно получиться не хуже чем у монахов. А теперь давайте вернёмся к нашему ужину, пока он совсем не остыл. Вам сейчас необходимо хорошенько покушать, чтобы уменьшить воздействие коньяка.
— Я не против, герр Эрфолг, и называйте меня Мартином, ведь вы же намного старше меня.
— Хорошо, Мартин. Давайте вернёмся за стол, а то Густав и Вальтер будут переживать за вас.
Не споря со мной, Мартин самостоятельно поднялся с лавочки и мы вернулись в пивную за стол. Вот только младший Шмид мой последний совет проигнорировал. Заметив, что в графине ещё остался коньяк, он решил его допить. Я не очень удивился, что через полчаса Мартин заснул, положив голову на скрещённые на столе руки. Вальтер извинился перед нами за непотребное поведение своего младшего брата, и по-дружески простился со мной и Густавом. После чего, оба брата поддерживая друг друга покинули пивную. Мы также не стали больше задерживаться, и расплатившись за прекрасный ужин, отправились отдыхать.
На следующее утро, вскоре после завтрака с Густавом в ближайшем кафе, когда я сидел в кресле за столиком и размышлял о том, каким образом мне незаметно вернуться к портальному переходу и сообщить на базу наблюдения о необычном «колоколе» создающем помехи, в дверь моей комнаты тихо постучали.
