Однако Оризия, как ему показалось, не играла. Бедная сумасшедшая так искренне радовалась, когда ей удалось вспомнить о купании, что Конан также ощутил подобие ответной радости.
— Конечно, милая, — мягко проговорил он, — я сделаю, как ты хочешь.
Девушка убежала куда-то в глубь дома и скрылась в одной из кладовок. Недолгое время доносилось только приглушенное грохотание жести, а затем появилась Оризия с большим корытом и деревянным ведром.
— Иди туда, — она махнула в сторону кладовки, откуда только что вернулась сама. — Отнеси туда эти вещи. Там надо мыться.
— Зачем же ты забрала оттуда это корыто? — удивился Конан.
Оризия посмотрела на тяжелый предмет изумленно — так, словно сама увидела его впервые и теперь силится вспомнить, что же это такое.
— Я забрала это оттуда? — повторила она. — А что, этого не следовало делать?
— Ну, вероятно… раз ты так поступила, значит, в этом был смысл, — решил Конан, и девушка тотчас просветлела лицом. Она отвела с глаз длинную белокурую прядь и гордо сказала:
— Да, я знаю, как надо поступать. Ты возьмешь это и отнесешь туда, в кладбвку. Там надо мыться. Только…
Она вдруг помрачнела и закусила прядь.
— Что? — спросил Конан.
— А? Не помню… Да, надо быть осторожным. И еще надо набрать воды. Вот ведро — это для того, чтобы набрать воду. Да? Правильно?
— Правильно, — кивнул Конан. — А где у вас вода?
— Сейчас ведь дождь? Это вода? — произнесла Оризия. — Или неправильно?
— Дождевой воды может оказаться мало, — сказал Конан. — Может быть, у вас тут есть колодец?
— Колодец? — Оризия вдруг закрыла лицо руками и пронзительно закричала. Звук ее голоса пробирал, казалось, до самых костей, таким жалобным, пронзительным и в то же время зловещим он был. Как будто это кричала не безумная девушка, а неприкаянная душа, что бродит возле своей могилы, тщетно взывая к отмщению. — Разве в колодце может быть вода?
Конан вновь ощутил резкий запах только что пролитой крови.
— Не знаю, — пожал он плечами. — В засохшем колодце вообще ничего нет, кроме ломаных палок, листьев да песка… А в хорошем — да, там обязательно должна быть вода.
— Поищи, — предложила девушка неуверенно. Теперь ее голос звучал сипло — она сорвала его криком.
Конан взял ведро и выбрался наружу, под дождь. Прохлада ночи приятно студила лицо, ветер как будто окутывал плечи легким, влажным плащом. После тяжелого воздуха, застоявшегося в доме, так приятно было вдохнуть ароматы травы и мокрых листьев!
Поблизости от дома Конан действительно обнаружил колодец. Судя по всему, его выкопали кезанкийцы — суровые горцы, которые внимательно относятся к своей собственности. Колодец представлял собой небольшую крепостцу, сооруженную над глубокой ямой, уходящей далеко под землю. Невысокие стены колодца были сложены из того же булыжника, что и усадьба; сверху имелась такая же четырехскатная крыша. Ни отверстия для ведра, ни дверцы с замком в крыше не имелось. Она была совершенно глухой. Конан, подумав, наклонился над ней и поудобнее обхватил руками. Крыша не поддавалась — она была намертво схвачена цементным раствором.
— Зачем выкапывать колодец и закрывать его крышей? — недоумевал варвар. — Странные здесь все-таки живут люди. И родители этой девушки… Почему они до сих пор не проснулись? Может быть, они мертвы? А она так и не понимает этого? Думает, что отец с матерью просто спят глубоким сном… Надо бы это выяснить.
Зачем ему потребовалось выяснять подобные вещи — этого Конан и сам бы себе сказать не мог. Просто он был любопытен. Просто девушка вызвала у него сочувствие. Просто он чуял близость какой-то тайны, быть может, зловещей — а что еще вероятней, сулящей новые приключения и, не исключено, наживу.
И намертво закрытый колодец — Конан мог бы поклясться в этом — был значительной частью этой тайны.
Он расставил ноги пошире, напрягся и одним мощным рывком сдвинул крышу с колодца. Треща, посыпалась черепица. Несколько обломков упали Конану на ногу.
Наконец-то! Теперь он мог наклониться над бездной и заглянуть внутрь. Воды там, конечно, нет — в этом он почти не сомневался. А вот что там таится — большой вопрос. И насколько оно опасно? На всякий случай Конан вынул меч из ножен.
Только сейчас он сообразил, что до сих пор не расстался с оружием. Как невежливо — все это время он находился в доме у девушки вооруженным! Оправдывало его только одно: хозяйка затерянной в предгорьях усадьбы оказалась слишком уж диковинной.
Поначалу колодец показался ему просто пустым. Но затем Конан уловил еле заметное шевеление глубоко на самом дне, и из мрака на миг блеснули две горящих красных точки — как будто там таилась огромная рептилия.
— Тьфу, — пробормотал Конан, водружая крышу на место. — Если там замуровали какого-нибудь демона, то я совершил большую ошибку… Теперь он может выбраться на волю. Лучше бы утихомирить его сразу.
Он уселся на землю, скрестив ноги и положив на колени меч, и начал ждать. Звезды над головой постепенно меняли положение. Ночь вошла в свои права и медленно гнала лунную колесницу, запряженную быками, с востока на запад. Терпеливый, как хищник в засаде, Конан сидел совершенно неподвижно.
Вскоре до его слуха донесся легкий шорох. Крыша над колодцем шевельнулась. Снова упало несколько черепиц, глухо звякнув о камень. Затем все сооружение сдвинулось на сторону, и над краем булыжной стены появилась плоская голова рептилии. Длинный раздвоенный язык нервно трясся в воздухе, красные глаза горели адским огнем и все время блуждали, выискивая добычу.
— Я здесь, — негромко произнес Конан, продолжая оставаться неподвижным.
Ночной воздух разрезало тонкое, злое шипение. Змей все еще не видел противника, но чуял его близость. Затем низкий вибрирующий голос зазвучал прямо в голове у варвара:
— Кто здесь?
— Я, — вслух сказал Конан. — Твоя смерть.
— Я — смерть, — прошипел голос. — Я живу в этом колодце с тех пор, как Элиссия отдала мне свою жизнь…
— Кто такая Элиссия? — спросил Конан. Его начала раздражать эта игра в загадки. Он еле заметно сместил положение правой руки, постепенно подбираясь к оружию.
Голос засмеялся. Этот смех наполнил вибрацией воздух, и все существо варвара отозвалось на нее с отвращением.
— Ты не знаешь! — шипел змей. — Конечно, ты не знаешь! Ты влез в это дело, но ты не знаешь!
— И знать не хочу! — произнес Конан. Он догадался, что змей пытается уловить движение его губ и таким образом определить его местонахождение. И все же любопытство заставляло его задавать вопросы.
